Отрывки из поэмы «Воспоминания». Вольный перевод из поэмы французского поэта Эрнеста Легуве (1730—1782) «Les souvenirs, ou les avantages de la memoire». Впервые опубликовано — «Невский зритель», 1820, ч. 1, № 1, стр. 85. В прижизненные сборники не включалось. Отдельные мотивы переведённого отрывка вскоре были развиты Боратынским в стихотворениях «Рим», «Родина», отчасти в «Финляндии».

ОТРЫВКИ ИЗ ПОЭМЫ «ВОСПОМИНАНИЯ»

Наскучив странствием и жизни суетою,
Усталый труженик под кровлею родною
Вкушает сладостный бездействия покой;
Благодарит богов за мирный угол свой;
Забытый от людей, блажит уединенье,
Где от забот мирских нашёл отдохновенье;
Но любит вспоминать он были прежних лет,
И море бурное, и столько ж бурный свет,
Мечтанья юности, восторги сладострастья,
Обманы радости и ветреного счастья;
Милее кажется ему родная сень,
Покой отраднее, приятней рощи тень,
Уединенная роскошнее природа,
И тихо шепчет он: «Всего милей свобода!»...


...Счастлив, счастлив и тот, кому дано судьбою
От странствий отдохнуть под кровлею родною,
Увидеть милую, священную страну,
Где жизни он провёл прекрасную весну,
Провёл невинное, безоблачное детство.
О край моих отцов! о мирное наследство!
Всегда присутственны вы в памяти моей:
И в берегах крутых сверкающий ручей,
И светлые луга, и тёмные дубравы,
И сельских жителей приветливые нравы.
Приятно вспоминать младенческие дни...
..............................................................................
..............................................................................
Когда, едва вздохнув для жизни неизвестной,
Я с тихой радостью взглянул на мир прелестный, —
С каким восторгом я природу обнимал!
Как свет прекрасен был! Увы! тогда не знал
Я буйственных страстей в беспечности невинной:
Дитя, взлелеянный природою пустынной,
Её одну лишь зрел, внимал одной лишь ей;
Сиянье солнечных, торжественных лучей
Веселье тихое мне в сердце проливало;
Оно с природою в ненастье унывало;
Не знал я радостей, не знал я мук других,
За мигом не умел другой предвидеть миг;
Я слишком счастлив был спокойствием незнанья;
Блаженства чуждые и чуждые страданья
Часы невидимо мелькали надо мной...
О, суждено ли мне увидеть край родной,
Друзей оставленных, друзей всегда любимых,
И сердцем отдохнуть в тени дерев родимых?..
Там счастье я найду в отрадной тишине.
Не нужны почести, не нужно злато мне;
Отдайте прадедов мне скромную обитель.
Забытый от людей, дубрав безвестных житель,
Не позавидую надменным богачам;
Нет, нет, за тщетный блеск я счастья не отдам;
Не стану жертвовать фортуне своевольной
Спокойной совестью, судьбой своей довольный,
И песни нежные, и мирный фимиам
Я буду посвящать отеческим богам.


Так, перешедши жизнь незнаемой тропою,
Свой подвиг совершив, усталою главою
Склонюсь я наконец ко смертному одру;
Для дружбы, для любви, для памяти умру;
И всё умрёт со мной! Но вы, любимцы
                                                     Феба,
Вы, вместе с жизнию принявшие от неба
И дум возвышенных и сладких песней дар!
Враждующей судьбы не страшен вам удар:
Свой век опередив, заране слышит гений
Рукоплескания грядущих поколений.
......................................................................
......................................................................
1820

Родина. Впервые опубликовано — «сын Отечества», 1821, ч. 67, № 6, стр. 274, под заглавием «Сельская элегия». По свидетельству жены поэта А. Л. Боратынской, в элегии упоминается сельцо Подвойское Смоленской губернии (имение дяди поэта, Богдана Андреевича Боратынского). Однако литературовед и музеевед К. В. Пигарев склонен отнести описание к усадьбе Мара Тамбовской губернии — родине Боратынского. У брега насажу лесок уединенный… — мечта Боратынского исполнилась спустя много лет в имении Мураново.

РОДИНА


Я возвращуся к вам, поля моих отцов,
Дубравы мирные, священный сердцу кров!
Я возвращуся к вам, домашние иконы!
Пускай другие чтут приличия законы;
Пускай другие чтут ревнивый суд невежд;
Свободный наконец от суетных надежд,
От беспокойных снов, от ветреных желаний,
Испив безв1ремегано всю чашу испытаний,
Не призрак счастия, но счастье нужно мне.
Усталый труженик, спешу к родной стране
Заснуть желанным сном под кровлею родимой.
О дом отеческий! о край, всегда любимый!
Родные небеса! незвучный голос мой
В стихах задумчивых вас пел в стране чужой,
Вы мне повеете спокойствием и счастьем.
Как в пристани пловец, испытанный ненастьем,
С улыбкой слушает, над бездною воссев,
И бури грозный свист и волн мятежный рев,
Так, небо не моля о почестях и злате,
Спокойный домосед в моей безвестной хате,
Укрывшись от толпы взыскательных судей,
В кругу друзей своих, в кругу семьи своей,
Я буду издали глядеть на бури света.
Нет, нет, не отменю священного обета!
Пускай летит к шатрам бестрепетный герой;
Пускай кровавых битв любовник молодой
С волненьем учится, губя часы златые,
Науке размерять окопы боевые —
Я с детства полюбил сладчайшие труды.
Прилежный, мирный плуг, взрывающий бразды,
Почтеннее меча; полезный в скромной доле,
Хочу возделывать отеческое поле.
Оратай, ветхих дней достигший над сохой,
В заботах сладостных наставник будет мой;
Мне дряхлого отца сыны трудолюбивы
Помогут утучнять наследственные нивы.
А ты, мой старый друг, мой верный доброхот,
Усердный пестун мой, ты, первый огород
На отческих полях разведший в дни былые!
Ты поведешь меня в сады свои густые,
Деревьев и цветов расскажешь имена;
Я сам, когда с небес роскошная весна
Повеет негою воскреснувшей природе,
С тяжелым заступом явлюся в огороде;
Приду с тобой садить коренья и цветы.
О подвиг благостный! не тщетен будешь ты:
Богиня пажитей признательней фортуны!
Для них безвестный век, для них свирель
                                                  и струны;
Они доступны всем и мне за легкий труд
Плодами сочными обильно воздадут.
От гряд и заступа спешу к полям и плугу;
А там, где ручеек по бархатному лугу
Катит задумчиво пустынные струи,
В весенний ясный день я сам, друзья мои,
У брега насажу лесок уединенный,
И липу свежую и тополь осребренный;
В тени их отдохнет мой правнук молодой;
Там дружба некогда сокроет пепел мой
И вместо мрамора положит на гробницу
И мирный заступ мой и мирную цевницу.

1821

Сестре. Впервые опубликовано — «Новости литературы», 1825, апрель, стр. 50, с подписью «Е. Б-ий». В прижизненные сборники не включалось. Обращено к сестре поэта Боратынской Софье Абрамовне (1801-1844) по поводу её приезда в июле 1822 г. из Мары в Петербург для свидания с братом.

СЕСТРЕ

И ты покинула семейный мирный круг!
   Ни степи, ни леса тебя не задержали;
И ты летишь ко мне на глас моей печали —
   О милая сестра, о мой вернейший друг!
Я узнаю тебя, мой ангел-утешитель,
   Наперсница души от колыбельных дней;
Не тщетно нежности я веровал твоей,
Тогда еще, тогда достойный твой ценитель!..
     Приди ж — и радость призови
В приют мой, радостью забытый,
   Повей отрадою душе моей убитой
И сердце мне согрей дыханием любви!
Как чистая роса живит своей прохладой
   Среди нагих степей, — спасительной усладой
   Так оживишь мне чувства ты.

1822

К*** («Не бойся едких осуждений...»). Впервые опубликовано — «Московский телеграф», 1827, ч. 13, № 13, стр. 96. Вошло в сб. 1827 г. («Смесь»). В копии Н. Л. Боратынской озаглавлено «А. Н. М...у». По всей вероятности, обращено к великому польскому поэту Адаму Мицкевицу, которому адресовано также стихотворение «Не подражай: своеобразен гений...». В 1826-1829 гг. Боратынский встречался с Мицкевичем, по распоряжению русского правительства высланным в Москву из Польши за участие в национально-освободительном движении. Стихи Мицкевича, восторженно принимавшиеся в московских литературных кругах, и в частности в «Московском телеграфе», отрицательно оценивались польской печатью. Очевидно, эти раздражавшие Мицкевича отзывы и имел Боратынский под «едкими осуждениями».

К***

Не бойся едких осуждений,
Но упоительных похвал:
Не раз в чаду их мощный гений
Сном расслабленья засыпал.

Когда, доверяясь их измене,
Уже готов у моды ты
Взять на венок своей Камене
Ее тафтяные цветы, —

Прости, я громко негодую;
Прости, наставник и пророк!
Я с укоризной указую
Тебе на лавровый венок.

Когда по ребрам крепко стиснут
Пегас удалым седоком,
Не горе, ежели прихлыстнут
Его критическим хлыстом.

1827

Она. Впервые опубликовано — «Славянин», 1827, ч. 2, № 22, стр. 293. В прижизненные сборники не включалось.