Творчество
Поэтические произведения
ВОЙНА
Поэма
1
Господа из НАТО,
извольте встать!
Я над вами вершить буду суд земной,
Если некому нынче с трибуны сказать
Гениальнее плача ребёнка,
Бегущего дымной,
бездомной землёй…
Я услышу тот плач.
Он – по спинам осин,
По притихшим полям,
по осокам у рек.
В чужеземной стране
плачет мой сын.
Плачет мой сын,
Плачет мой век.
Я в ответе за каждое в мире несчастье.
Я стою на развилке
планетных гроз.
А в России моей
К войне, как к ненастью,
По ночам
суставы болят у берёз…
А кому-то опять
мало места и месива,
Из смертей,
Из кричащих селений и выселок.
По земле,
По хлебам
пепел – чёрною местью,
А под небом – надруганный
новый висельник.
И по землям пожары – вожди краснокожих.
Дико пляшут по плачущим лицам и спинам.
По рукам –
Для молитв и проклятий сложенным,
И по мёртвым телам
матери с сыном.
Жгуче-чёрный араб
бело вскинет глаза,
А с небес вместо бога –
бомбы да бомбы.
Как подкидыш, бомбы
летя голосят,
Дети плачут потом
у горящих порогов.
И солдаты идут…
И под выстрелом лягут,
Где-то мёртво падут
средь руин и равнин,
А война,
Как распутная
жадная баба,
Дерзко требует
новых и новых мужчин…
А в НАТО спокойны,
на спинках – по номеру,
Сидят в мягких креслах
узники доллара.
И чёрные фраки –
Как траур по душам,
И микрофоны – мертвы в равнодушье.
Смертью доллары пахнут
в холёных руках.
Их считают под стоны,
под крик,
под уродства,
Под безумье
в седых материнских глазах
И под снежное
горькое слово – сиротство.
Что господам тот бегущий ребёнок?!
Что им до бледности спин похоронок?!
Призывы к солдатам
приправлены лестью.
Уходят солдаты,
уходят с бесчестьем,
Уходят мужчины
от женщин на бойню.
…Как лучшее
противозачаточное средство
Правители
предлагают насильно народам
Войны…
2
« Всё чаще и чаще американцы отказываются
от службы в армии, заявляя, что война во Вьетнаме
противоречит их взглядам…».
Из газет
Америка – глуши
рекламою шатающей!
Полумужчины, полудети – битлзы,
Гремите на весь мир,
Играйте оглушающее,
Все выстрелы Америки
перекричите!
И в пляске волосатой
Давай шатай подмостки.
Что в этом мире свято,
Трагичные
подростки?
Что в этом мире нужно:
День именин,
день гибели?
Реклама, как контуженный,
Дрожит у стен
и гибнет…
Ах, беззащитность мальчиков,
Раскрепощённость злая.
Солдатиком, как мячиком,
Америка
играет.
Какими шёл окопами,
В какую метил цель
Тот мёртвый,
неприкопанный
Среди чужих земель?..
Рекламно надвигается
Голливуд.
Лежащие красавицы
Глазищами
прожгут.
А мимо новобранцы,
стриженные головы:
«Милая Америка,
Мать моя
весёлая…»
В ночных ресторанах –
Дрожь музыки,
дрожь бокалов.
Двуспальные лица мэров
Стриптизы смакуют нервно.
Женщины – слева и справа,
Обступят
( доллару слава!),
Губы – грешны и кровавы,
Как на волков
облава.
Скрипачку качает ветром,
Скрипачка – тонкая ветка.
Детская пляшет рука.
Нервы не скрипке, не жилы.
…На войну увезли
жениха…
Жив ли?..
Ритм подгоняет, как плетью,
По телу – шальной мотив.
Пляшите, мэры и дети.
Пляши – кто вихраст и плешив,
Ешьте бифштексы, колбасы,
Америка любит
мясо.
…К ночному вокзалу
солдаты рубят,
Америка
мясо
любит.
На ринге – словно на рынке.
Вербовщик к боксёру с меркою.
В азарте
взмокает затылок, -
Вот – новый солдат, Америка!
И тот твой солдат,
и этот.
Эврика!
Эврика!
Эврика!
Всё чаще звучит ответное:
- За что воюем,
Америка?! –
Отлучают от ринга и песни,
Отлучают от ранга и пенсии.
Кожаных ног коленки
Сгибают у стенки
калеки.
А мимо новобранцы
невесело шагают:
«… Милая Америка,
мачеха… родная…»
3
« Кладбищенская земля сравняла всех –
и воинствующих Людовиков, и противника
войн Виктора Гюго…».
Из французского еженедельника
«Президент Америки запретил хоронить
наших во Вьетнаме солдат на кладбище
героев…».
Из газет
«Судьба завоевателей – плачевна на все
времена…».
«Всемирная история»
Лица круглы, как плошки.
Под париками – как в чанах.
Людовики, как матрёшки,
Один из другого
мельчают.
Да где в них – та сила крестная?
Да где в них – та сила дюжая?
Кроваво
рубины в перстнях
Над картой
по землям кружат,
Наполеон надвигался кроваво,
К России крался по странам.
…Чёрная треуголка
В белой зиме
застряла.
У границ России кричал
Деспот
голосом хриплым.
Под бешеной чёлкой
вращал, вращал
Глаза – две планеты –
Гитлер.
…Шили сапоги, шили,
Подошвы буравило шило.
Блестел на носках лак,
Нервозен фашистский шаг.
Шли по Европе, чеканя,
Кричаще,
факельно,
броско.
…О русские степи рвали
Потом сапоги
до обносков.
Победной Москвою шли
Жалкие,
тихие,
битые.
Беспомощно волокли
Пасти сапог
раскрытые.
…Шьют сапоги, шьют.
По землям Вьетнама идут.
…На Арлингтонском кладбище
Нет больше мест.
Крест под дождь и под вьюги
Лезет на старый крест.
Сто жизней – нет! Тысячи… Миллионы…
Сто-о-нет
Кладбище в Вашингтоне.
Президент,
на войну пославший,
Приказывает не хоронить
На Арлингтонском кладбище
павших…
Запретил хоронить здесь убитых.
Не повезло
на чужбине пропавшим,
И под небом своим –
бесславно зарыты.
В памятный день солдат,
Которых давно уже нет,
Платок к глазам
поднесёт президент.
Деспоты, знаю, не плачут,
Глаза у них
слёз не имеют.
Деспоты просто – отчаянно зрячи,
У них от работы
зрачки потеют,
Когда они после
считают потери.
Сто жизней – нет!
Тысячи…
Миллионы…
Сто-о-нет
кладбище в Вашингтоне,
Под землёю – предки в потёмках,
…Я Людовиков вспомню,
Я вспомню Гюго.
Кто сказал,
Что равны пред потомками
И борцы за свободу,
И убийцы свободы?!
Кто сказал,
Что равны пред потомками
Сокрушитель
И праведный воин народа?!
Кто посмел их жизнь
И смерть их равнять,
Не сравняются земли
над их холмами.
У героя есть право
в граните встать?
А убийцы удел –
лежать под ногами…
Жизнь убийцы
не длится!
Если даже убийца
убит,
Он навек, навсегда – убийца!
И на землях чужих
будет холод и зной,
Будет холм засыпать
то песок, то пурга…
Бросит коршун перо,
словно ножик кривой,
На грабительское
надгробье
Злого врага.
4
« Люди, склоните головы перед светлой памятью героев.
Они не пожалели жизни для вашего счастья. Они погили,
чтобы жили мы,чтобы жила Отчизна».
Эти слова высечены на памятнике Славы
погибшим воинам в городе Тамбове.
Тамбовские зори,
Спокойные зори.
Приду… постою у Зои.
…Был снег, било ветви
Порывистым ветром,
И по снегу – ноги босые.
Кто ты?
Как звать тебя, девочка светлая?..
- Я – Россия! –
К Обелиску как память приду,
К вечному пламени синему.
Кто ты, солдат,
что падал в бою?
- Я – вечный твой сын, Россия! –
К земле припаду…
Здесь сердце России.
Здесь думает тихо земля.
Я вижу солдат, идущих равниной,
Я вижу солдат
средь крутого огня.
Расстреляны степи,
расстреляны стены,
Расстреляны страны,
и рощи,
и реки.
И год цвета пороха – год сорок первый,
У века двадцатого – алые веки.
Солдаты идут за свободу земель,
За братство народов,
За счастье народов.
Кто ты, солдат?
- Я – нынешний день,
Я в серой шинели – твоя свобода.
Нет, я не убит,
врагами не сломлен,
Я с вами иду на заводы и к домнам,
Я с вами вдоль пашни
иду по жнивью.
Я в сердце матери,
В детстве мальчика,
В берёзах России и в песнях живу.
Не считайте погибших в военных списках.
Я – с вами у всех на земле Обелисков.
- Берегите! – доносится голос земли. –
Я вам сына оставил с прошедшей войны.
- Берегите! – старик заклинает в зарю. –
Я вам внука оставил,
кровинку свою…
- Берегите! – ребёнка доносится голос. –
Мать оставил я вам,
Сам упал в снежный колос. –
Война – эшелон с голосящим перроном
И мать, что бежит
вдоль дымных вагонов.
Война – алый бинт под седыми кудрями.
Война – сирота по лесам партизанит.
- Берегите! – кричат на земле Обелиски. –
Память сёл, городов –
Память сердца
российского.
Не напрасно лицо ветрового гранита
Чёрной оспой от горя и скорби
покрыто.
Сколько жизней прикрыли тяжёлые плиты, -
Столько светлых под ними
имён незабытых!
На перекрёстках мильонов рыданий
Растут Обелиски в просторах бескрайних.
Как будто солдаты стоят у земли
И в наших сердцах
продолжают бои.
…Пройду я российской землёю густою,
Где травы – по пояс,
Где рожь созревает.
Пахнет земля
лохматой сосною,
Песней,
садами,
ржаным караваем.
Мужик моет ноги
беременной бабе.
Стог сена стоит на весеннем ухабе,
Спокойны леса, берега и реки.
Добреет земля
от оврагов до гор.
Мужик ставит прочную избу
навеки,
Из-под ладони
глядит в простор…
…У Обелиска
к земле припаду,
У сердца России,
У пламени синего.
Спасибо, солдаты,
за землю мою,
За хлеб,
за детей,
за росу,
За Россию…