 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
 |
 |
|||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
|||||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
|||||||||||||
 |
|
||
 |
 |
 |
|
|
|||
 |
 |
||
| |||
«Поэт не наступившей эры...»
(О жизни и творчестве Николая Глазкова)
Иногда для того, чтобы представить творца той или иной эпохи, достаточно и энциклопедических сведений, если, конечно, нам хорошо известны его произведения и комментарии к ним. Но составить представление об уникальной личности поэта Николая Глазкова по скупым (часто - противоречивым) биографическим данным очень сложно. Тем более что широкому кругу читателей его стихи и поэмы почти неизвестны. Но даже у тех, кто знаком с ними, не один раз читал Глазкова, образ этого неординарного человека без воспоминаний людей, знавших его, много лет общавшихся с ним, вырисовывается весьма туманно.
К сожалению, наши издательства, даже столичные, (а книги Глазкова выходили в «Современнике», в «Советском писателе»), на мой взгляд, мало заботятся о читателях и будущих исследователях творчества того или иного автора: книги часто выходят какие-то «голые» - без сведений об авторе и его творчестве. Есть безликие аннотации, не отражающие авторской индивидуальности и не содержащие никаких биографических сведений. А биография, как говорил поэт, - «стихов исток». Что можно, например, взять из короткой аннотации к сборнику «Первозданность» (издательство «Современник», 1979): «Лирический герой поэта Николая Ивановича Глазкова - прежде всего человек ХХ века, которого интересует всё, что происходит, происходило и будет происходить. К разным явлениям жизни поэт относится по-разному: восторженно и благодушно, иронично и сочувственно, сатирично и резко отрицательно. И автор, и его лирический герой всегда готовы объясниться как в любви, так и в нелюбви. Человек ХХ века делится с читателем своими раздумьями, как наблюдатель и участник, мыслитель и фантаст, любитель природы и тишины, спортсмен и рационализатор».
Такое «типизированное» определение можно адресовать всем поэтам из плеяды литинститутцев, к которым относятся сам Глазков и его тогдашнее окружение: Давид Самойлов, Борис Слуцкий и многие другие. Но, слава Богу, в названный сборник вошли стихи разных лет и разнообразной тематики, что даёт возможность составить представление об их авторе, как о человеке, прежде всего, неравнодушном. Сдержанно, но с какой любовью, гордостью пишет он о родной Отчизне в стихотворении «Русь непреходящая»:
Живёт страна-весенница, Вовеки не состарится, В ней многое изменится, Но главное останется - Овеянное славою, Родимое, сердечное, Не левое, не правое, Не новое, не старое, А вечное! |
Как кстати эти строки всегда, особенно в наши дни – в дни разброда и утраты национальных ценностей...
Так какой же он, откуда появился этот удивительный поэт – с особым, «глазковским», языком, этот романтик и мудрец, футурист и реалист, насмешливый и ранимый?
Николай Иванович Глазков родился 30 января 1919 года в Нижегородской губернии, в семье юриста. Архивные документы свидетельствуют о том, что отец поэта занимался революционной деятельностью и ещё весной 1917 года выступал от фракции большевиков на 1-й Нижегородской губернской конференции РСДРП. Позже он работал на ответственных партийных постах, а в конце 1930-х годов был незаконно репрессирован. Конечно, всё это не могло не отразиться на становлении характера юноши и будущего поэта Николая Глазкова.
В 1923 году семья Глазковых переехала в Москву, где Николай Иванович учился в средней школе, а затем – в Литературном институте имени Горького. В автобиографии, которую, по воспоминаниям писателя Евгения Сидорова, Глазков с шутками-прибаутками диктовал своему другу Давиду Самойлову, есть такие сведения: когда Глазкову было 13 лет, он, по его словам, «от нечего делать» стал писать стихи. Но, увидев, как быстро рифмуются строки, испугался и бросил. Он хотел трудного. Увлёкся шахматами, обыгрывал всех. Решил стать чемпионом мира. Но в 17 лет природные данные дали о себе знать острее: Глазков пришёл к выводу, что он больше поэт, чем шахматист, и вернулся к стихам. Хотя шахматы любил всю жизнь и, приезжая в Тамбов на праздники литературы и недели поэзии, бывая у художника Николая Ивановича Ладыгина, сражался со всеми, кто приходил в дом. У Глазкова есть даже поэма «Шахматы», написанная в 1939 году.
В Литинституте Глазков познакомился с известными впоследствии поэтами Сергеем Наровчатовым, Михаилом Кульчицким, Борисом Слуцким, Павлом Коганом, с уже упоминавшимся Давидом Самойловым. Так началась жизнь в профессиональной литературе.
Трудно до конца осознать факт, что первый сборник у Николая Глазкова вышел только в 1957 году, когда ему было уже 38 лет. Но его стихи давно ходили в рукописях: он сам выпускал свои книги, называя их «самсебяиздатовскими». Отсюда и пошло потом понятие «самиздат». И какие же стихи писал тогда Глазков? Вот стихотворение, датированное 1945 годом, из сборника «Автопортрет» («Советский писатель», 1984):
О счастье не могло быть речи, Когда, чтоб не страдать в плену, Народ страны взвалил на плечи Отечественную войну. Чтоб кумачёвые знамёна Зашелестели веселей, Погибло двадцать миллионов Отважных наших сыновей. Однако, позабыв все беды И грусть четырёхлетней тьмы, День исторической Победы Как счастье ощущаем мы!
А в 1955 году, в десятую годовщину Великой Победы, Глазков пишет на ту же тему, но в голосе его слышатся иные ноты:
Те люди, совесть у кого чиста, В атаку шли за Родину, за Ста... Нет! Люди воевали за Россию, Речь о другом была для них пуста. Россия не слепа и не слаба, И это не пустая похвальба!.. Суворовская сила победила, Но до сих пор не кончена борьба!.. Вопрос весьма серьёзный: кто кого? Мрак одолеет нас иль мы его?.. Внушительной решительной победы Я не достиг ещё при статус-кво. В литературе всё совсем не так, Литература – это не пустяк!.. Я всё ещё стою под Сталинградом, А мне необходимо взять рейхстаг!
С высокой ответственностью относился поэт ко всему, за что брался, и уж кого-кого, а Глазкова не уличишь в приспособленчестве и «хождении на поводу». Он писал то, что выливалось из глубины его души, болеющей за Россию...
Нет такой темы, которую не затрагивал бы в своём творчестве поэт Николай Глазков. Он писал не только на значительные темы (хотя в поэзии, в творчестве всё значительно, если за дело берётся художник), но и на кажущиеся на первый взгляд «мелкие». С простотой мастерового и глубиной гения он опоэтизировал всё: чайник, телеграфный столб, портного, парикмахера, сапожника и т. д.
А вот и чайник закипел, Эмалированный, сиреневый, И он отвлёк меня от дел, И он напомнил мне сирены вой. Совсем недавно это было: Во тьме ночей необычайных Сирена выла, выла, выла... И не напоминала чайник!
Глазков был убеждён: к какому бы литературному течению поэт себя ни причислял, он, прежде всего, должен быть современным.
Что такое современность? Это дерево хорошее: Крона – наша повседневность, Корни – доблестное прошлое. Тот, кто добрыми корнями Хочет пренебречь в надменности. Ни на Каме, ни на БАМе Не постигнет современности!
В книге «Воспоминания о Николае Глазкове» («Советский писатель», 1989), вышедшей через 10 лет после его кончины, есть интереснейшие эпизоды, которые просто необходимо знать для более полного представления о поэте. Например, Евгений Введенский, знавший Глазкова со школьной скамьи, пишет, что поэт всегда был полон идей. В Литинституте он распространил две анкеты: одна содержала 100 вопросов, другая – 18. Он назвал их так: «Большая глазковская анкета и малая». Большая из-за своей громоздскости успеха не имела, на неё ответили человек пять, а вот на малую ответили 16 человек, в том числе и сам Глазков. Ответы его необычайно интересны. Надо принять во внимание, что «исповедь», как он называл анкету, составлена им в 1944 году. Вот несколько его ответов на собственные вопросы:
- Лучшая черта в писателе?
- Откровенность.
- Что такое искусство?
- Ремесло избранных, которое не может быть механизировано.
- Ваше мировоззрение?
- Христианство, марксизм, футуризм.
- Что Вы хотите из того, что возможно, но от Вас не зависит?
- Чтобы война закончилась, а фашистов перебили.
- Любимое изречение?
- «Человек предполагает, а Господь располагает...».
Позже это изречение Глазков включил в четверостишие:
Человек предполагает, А Господь располагает. Если это совпадает, - Человеку хорошо!
У Николая Глазкова – изобилие юмористических стихов. Юмор помогал ему не просто жить, а выживать:
Живу в своей квартире Тем, что пилю дрова, Арбат, 44, Квартира 22. Арбат горбат. Ещё не скоро, Припоминая нашу старь, Проспектом назовут Глазкова, Быть может, эту магистраль.
Во все времена руководители любили переименовывать города, улицы. И всегда находились как сторонники, так и противники этого. А поэт Глазков писал стихи:
У нас так любят переименовывать. Скоропостижно и неосторожно... Но старое название от нового Здесь отличить, пожалуй, невозможно. Святые горы – Пушкинские горы!.. Холмы, равнины, и леса густые, И голубая Сороть, и озёра, Коль Пушкинские, то вдвойне Святые!
Говорят, Николай Глазков был человеком непредсказуемым. А некоторые считали его просто ненормальным и прямо говорили ему об этом. На что он смиренно отвечал, что они правы, но бестактно и непедагогично говорить ему об этом. Может, к подобным людям и обращал он вот такие стихи:
Живёшь, хитроумных стихов не терпя, Не ставишь стихи ни во грош, Но если я напишу про тебя, То, может быть, не умрёшь. Тебя на века, как янтарь паука, Моя сохранит строка. Но стоит ли сохранять дурака? Не стоит наверняка!
Всегда поражают (и радуют, конечно!) глубокие знания авторов, что видно по их произведениям: знание Библии, мифологии, исторических событий, которые органично вплетаются в повествование. У Глазкова именно так. И когда некоторые говорят, что в советское время нас, мол, отвращали от веры, не разрешали молиться и т. д., хочется спросить: а зачем нужно разрешение? Разве молятся в студенческих аудиториях или школьных классах? Да, в церковь комсомольцам или пионерам, тем более, партийным работникам, ходить было нельзя. Но кто же запрещал молиться дома, где никто не видит и не слышит? Вот Николай Глазков написал в 1943 году стихотворение «Поэт и дьявол»:
- Не считаясь с тем, что говорят, Ты нуждаешься в насущном хлебе. Хочешь – и не будет звёзд на небе. Дам тебе за это миллиард. Все откроются перед тобой пути. И тебя признает вся страна. - Отойди От меня, сатана.
Подобных стихов у Глазкова много. В них раскрывается его мировоззрение, его интересы и пристрастия. Невозможно умолчать ещё об одном стихотворении поэта, заглавие которого состоит из дат, поставленных через тире:
1612 – 1812 – 2012
Поляками Москва была оставлена, И двести лет должно было пройти, Чтоб армия бежала Бонапартина По самому обратному пути! Есть в этих цифрах что-то предсказуемое, А потому имею я в виду, Что, может быть, случится то же самое В 2012 году!
Николай Глазков был не только поэтом, но и актёром: он снимался в фильмах «Андрей Рублёв», «Романс о влюблённых». Иногда он называл себя клоуном:
Я поэт или клоун? Я серьёзен иль нет? Посмотреть если в корень, Клоун тоже поэт... Трудно в мире подлунном Брать быка за рога. Надо быть очень умным, Чтоб сыграть дурака.
В эпоху серебряного века эгофутурист Игорь Северянин (может быть, в пылу споров и столкновений представителей разных литературных течений, а скорее всего, вполне осознанно) бросил, по сути, вызов: «Я – гений Игорь Северянин!». И оказался прав. Николай Глазков не столь категоричен, но цену себе знал и с провидческой точностью назвал себя «поэтом не наступившей эры» (в некоторых сборниках вместо «не наступившей» напечатано «неповторимой»):
У меня костёр нетленной веры, И на нём сгорают все грехи. Я поэт не наступившей эры, Лучше всех пишу свои стихи...
В отделе книгохранения Тамбовской областной детской библиотеки есть уникальный, на мой взгляд, сборник Николая Глазкова «Голоса друзей», выпущенный в Москве издательством «Детская литература» в 1982 году. Это переводы с армянского, киргизского, осетинского и других языков. Здесь и известные имена (Аветик Исаакян, Ашот Граши, Егише Чаренц), и малоизвестные, и совсем неизвестные, открытые русскому читателю поэтом-переводчиком Николаем Глазковым (Серафим Элляй, Семён Руфов, Темболат Болаев). С ними его связывала многолетняя дружба и творческое общение. Книга ценна не только этим. В ней прекрасная вступительная статья поэта Николая Старшинова «Поэзия, доброта, мужество» и заключительная – самого Глазкова. Он озаглавил свою статью «Зачем?». Она, как указано в сноске, написана им незадолго до смерти. Вот какими словами закончил поэт свою последнюю творческую работу: «В нашем многонациональном государстве поэты должны дружить друг с другом...».
Я хочу, чтоб все были поэтами, Потому что поэзия учит, Потому что это – мир Настоящих и лучших.
Я помню, как он читал эти и другие стихи во время литературных праздников, видела его в доме Ладыгиных, куда меня брали с собой Майя Александровна Румянцева и Семён Семёнович Милосердов, много лет дружившие с Глазковым. Он оказал несомненное влияние на их творчество, как и на творчество многих других писателей.
Умер Николай Иванович Глазков в Москве в 1979 году, но его стихи до сих пор звучат современно:
Настанет день, не станет ночи, Настанет ночь, не станет дня. Так жизнь становится короче Для всех людей и для меня. Но проживу чем больше дней я, Тем лучше зазвенит строка. Так жизнь становится длиннее И глубже, так же, как река!
