 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
 |
 |
|||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
|||||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
|||||||||||||
 |
|
||
 |
 |
 |
|
|
|||
 |
 |
||
| |||
«Опять тревожит душу листопад...»
(Тамбов, 1999)
Содержание:
«Жизнь – то наказанье, то подарок...»
«Я – дочь погибшего солдата»
Все радости, Отчизна-мать... Прошли сороковые годы, Но их нельзя не вспоминать. Мне ль их из памяти изгладить, Своё сиротство позабыть? Отец погиб победы ради, А значит – остаётся жить. Да, он в победу верил свято, Отчизну не отдал врагу... Я – дочь погибшего солдата, Быть равнодушной не могу, Когда на чистые рассветы Вновь посягает вороньё... Сейчас в опасности планета, Ия в ответе за неё. За будущее я в ответе. И в свете Вечного огня Отец через десятилетья С надеждой смотрит на меня... Тревогу бьют и меч, и лира: Вставайте, дочери, сыны! Нет ничего важнее мира, Нет ничего страшней войны. |
Причастность
К войне моя причастность
так мала –
Я в сорок первом
маленькой была.
Но помню я, как мне,
ещё ребёнку,
Соседка показала похоронку.
Другой сосед вернулся невредим,
Но стал он почему-то нелюдим.
И только ночью повторял:
«Война...»
И добавлял:
«Будь проклята она!».
К войне моя причастность
так мала –
Ещё отца я папой не звала,
А он ушёл,
с порога оглянулся,
А он ушёл
и больше не вернулся.
Его мы ждали до конца войны
И верили в настойчивые сны.
Мы ждали так,
как с фронта каждый ждал,
А получили:
«Без вести пропал...».
К войне моя причастность
так мала –
Я школьницею даже не была,
Но знала я, как пишется:
«Вой-на...»,
И сколько горя принесла она.
Нас утешали:
«Без вести пропал...» -
А вдруг отец убит
не наповал?
Но знала я:
конечно, неспроста
Меня все называют:
«Сирота»...
К войне моя причастность
так мала,
Что всех солдат я папами звала.
А папа в рамке
с низенькой стены
Спускался в мои праведные сны...
Теперь я ночью долго не засну –
Я ненавижу
всякую войну,
Хоть к ней моя причастность
так мала –
Я в сорок первом маленькой была. |
Однофамилец
Опять - знакомое волненье:
Свет в зале медленно погас.
Я кинофильм
«Освобожденье»
Смотрю уже в который раз.
... Год сорок третий.
На рассвете
Фашист обрушит шквал огня...
Вот в этом самом,
в сорок третьем,
Отца не стало у меня.
Да где же там
спастись кому-то,
Когда огонь –
сплошной стеной?
И я встаю.
Встаю, как будто
Командуют с экрана мной.
Последний танк в атаку брошен,
Снарядом ранена броня.
И рядовой
танкист Дорожкин
С экрана смотрит на меня.
Я на него гляжу,
как в детство, -
В своё,
в прошедшее гляжу...
А может, правда, он –
отец мой?
Я даже сходство нахожу.
И каждый раз
до слёз, до дрожи
Ему вымаливаю жизнь...
Но крикнул капитан:
«Дорожкин!
Держись, товарищ мой, держись!».
А он,
не думая о смерти,
Фашистам поддавал огня.
А он
в смертельной круговерти
Спасал Отчизну
и меня.
И из фашистского капкана
Полуживым,
но вышел взвод...
Тревожный голос капитана
Опять Дорожкина зовёт.
И гулко эхо раздаётся,
И снова зов летит во тьму.
Я чуда жду:
вдруг отзовётся
Дорожкин другу своему?..
Мне всё больней
и всё дороже,
Всё памятнее этот миг.
Но
не откликнулся Дорожкин
На зов товарищей своих.
|
Разговор с отцом 1.
Считали, что беда приходит
ночью.
В обратном убедились мы воочию:
Мы похоронку
утром получили.
И нас с отцом
навеки разлучили.
Мать над листочком жёлтым убивалась,
И длился день тот чёрный
без конца.
Война
не настоящей мне казалась
До настоящей похоронки на отца...
Отец!
О чём ты думал перед боем,
Перед последним боем
роковым?
Кто шёл в тот миг
плечом к плечу с тобою,
Кто был в тот миг
товарищем твоим?..
Никто не скажет,
что на месте том, -
Быть может, дерево,
а может, дом
На той земле,
где ты упал сражённый, -
Убитый воин,
но не побеждённый...
И весточку оттуда, из далёка,
Мне не доставит ни один гонец.
Но я жива,
а ты ушёл до срока,
И мы с тобой
ровесники, отец.
2.
Про тебя нам цыганки гадали.
Мама верила той ворожбе...
Обострённее память с годами –
О тебе,
о тебе,
о тебе.
Мама счастья с тобою хотела,
Но иная судьба ей дана.
... А война,
как метель, налетела,
И тебя захватила она.
Постоял над моей колыбелью,
Безвозвратно ушёл от меня
В те края,
где разрывы гремели,
В те края –
из свинца и огня...
Мама с гордостью мне говорила,
Что тебя не страшила война.
Ты сказал ей, прощаясь:
«Мы – сила!»
И погиб.
Но осталась страна.
Не смело? той проклятой метелью
Ни надежду,
ни веру твою...
Ты стоял
над моей колыбелью.
Я
над братской могилой стою.
|
Маме
Вдовья доля,
как ты нелегка...
Оставались вдовами
девчонки.
... Не надела чёрного платка
После полученья похоронки.
Не отгородилась чернотой
От надежды
и от ожиданья.
К эшелонам,
словно на свиданье,
Бегала.
И верила:
«Живой!».
А потом
среди людского моря
Не твоя ль душа рвалась на части?
Глубоко своё запрятав горе,
Ты со всеми плакала
от счастья.
Ветер гнал на запад облака,
Словно бы
по вражескому следу...
Не надела чёрного платка,
Потому что
верила в победу.
|
Двое
Книга жизни на моём столе –
Глубина и мудрость –
в каждом слове...
Двое жили на одной земле –
Братья
не по духу, а по крови.
Их водили вместе в детский сад,
И в одной они учились школе.
В сорок первом
выпала им доля:
Из десятилетки –
прямо в ад...
Есть ли мера
у добра и зла?
Против зла все были наготове.
Но судьба сурово развела
Братьев
не по духу, а по крови...
Оба стать героями могли.
Но один им был.
Другой – казался...
Двое оттолкнулись от земли,
Но взлетел один.
Другой – остался.
|
Вдова
Не смеёшься
и не плачешь.
По-особому живёшь.
От людей ты сердце прячешь,
Никого к себе не ждёшь.
Не мечтаешь.
Не мечтаешь.
Всё заброшено.
Никого ты не впускаешь,
Кроме прошлого...
Но однажды ты очнёшься,
Словно кто-то вдруг толкнёт,
И сквозь слёзы улыбнёшься:
Мужа нет.
Но сын растёт.
|
* * *
«Дай мне водицы непитой», -
Мне часто мама говорила.
Пила
и обретала силу,
И становилась молодой...
Я наш колодец с детства помню:
И впрямь –
особая вода.
Когда с ведром встречались
с полным,
То значит, горе –
не беда.
... Ни хлеба не было, ни соли.
Враг караулил у дверей.
Зато воды мы пили вволю
И утоляли голод ей...
Когда печаль души коснётся,
Я пью живительный глоток
Воды
из нашего колодца:
Он – не источник.
Он – исток.
|
Хлеб
Уже не раз мне приходилось видеть,
Как накрывают стол для торжества:
Расставив всё –
закуски, фрукты, вина –
И приготовив для гостей слова,
Хозяйка ахнет вдруг:
«Про хлеб забыла!»...
Бывает это часто – не секрет,
Что на столе для хлеба
места нет:
Гостей хозяйка хлебом обнесла
Или пристроила
на краешек стола.
Конечно, хлеб – не дефицит.
Он прост.
Но за него я предлагаю тост.
Без хлебушка застолье –
никакое.
Ну, кто без хлеба
будет есть жаркое?
Без хлеба и салаты –
не салаты.
Икра и та без хлеба не идёт...
Нарежьте хлеба,
будет стол богатым,
Богатым стол наш будет круглый год.
... Я помню:
соберёмся за столом:
Картошка, хлеб –
как будто бы не густо.
Но до чего же с хлебом было вкусно
И радостно, что перестал он
быть пайком.
И только удивлялись мы:
как странно,
Что бабушка твердит нам неустанно:
«Без хлеба
не достанешь неба,
Побольше ешьте, ребятишки, хлеба...».
Теперь я понимаю: ввысь
Мы в общем-то на хлебе поднялись.
Наш хлеб – не дефицит.
Он прост.
Но за него я предлагаю тост:
Без хлеба
не достанешь неба,
А с ним легки и трудные дела.
Стол накрывайте,
начиная с хлеба,
Он – украшенье нашего стола.
|
Сверстнику
Это – память
твоя и моя.
От неё никуда нам не деться:
Приезжаем
в родные края –
Приезжаем
в далёкое детство.
Хоть и не было светлым оно –
Наше детство
война омрачила.
Но откуда мы черпали силу?
Это свыше нам было дано.
Ох, и горькая выпала доля
Нам,
сиротам молоденьких вдов.
Но вскормило нас
русское поле
Сладким вкусом ржаных колосков...
Это – память
твоя и моя.
Ей в сердцах наших
вечно храниться.
Приезжаем в родные края,
Чтоб могильным холмам поклониться.
Приезжаем,
и – прежнее небо,
Поле, роща и речка всё та...
И встречают нас
запахом хлеба
Горько-сладкого детства места.
|
Милосердные сёстры
Вновь истории ветер
Запах гари донёс...
Сколько б ни жил на свете,
А не выплакать слёз.
О друзьях, о товарищах
Не забыть
до сих пор...
Сколько гибло в пожарищах
Милосердных сестёр!
Шли на подвиг
так просто
И не ждали награды...
Милосердные сёстры,
Вам бы памятник надо.
Только знаете сами:
Как творцу ни творить, -
Всё, что сделано вами,
То в металл не отлить.
Вам дано лишь запомнить
Каждый шаг,
каждый миг.
Ваша жизнь –
это подвиг,
Он в сердцах у живых...
А свинцовые вёрсты
Всё ложатся к ногам...
Милосердные сёстры,
Низко кланяюсь вам.
|
Село Весёлое
Как в старину,
гармонь играет
И заглушает соловья...
Село Весёлое гуляет –
С войны вернулись сыновья.
И – то ль обычай чтится,
то ли
И в самом деле весело, –
Столы,
накрытые на воле,
Объединили всё село.
Давно тревоги отступили,
И страшные не снятся сны...
Что ж вы не ели и не пили,
Что пригорюнились,
сыны?
Наденьте новые рубахи,
Скажите землякам слова...
И смотрят ребятишки в страхе
На их пустые рукава.
До неестественности звонки
У мам сегодня голоса.
А сыновья
сидят в сторонке,
Глядят в родные небеса,
Чужие вспоминают горы
И думают о новом дне:
Так что же –
радость или горе –
Мы привезли своей родне?
... А под гармошку выступает
Уже очередной «артист».
Село Весёлое гуляет.
Скрипит зубами гармонист.
|
У памятника Зое
Последнее застыло слово
Запечатлён
суровый миг.
И тянет к памятнику снова,
Поскольку Зои нет в живых.
Цветы к подножию пристрою,
Протянется меж нами нить.
Поговорю с ней,
как с сестрою,
И вроде дальше можно жить.
Живу –
и радуюсь, и маюсь.
Бывает всё:
и зной, и лёд.
С пристрастием в себе копаюсь,
Да так,
что ближний не поймёт.
Я не скажу:
характер слабый.
Но как спрошу себя опять:
«А ты смогла бы?
Ты смогла бы?» -
И не могу ответа дать.
Зачем живу?
Чего я стою?
Смогла бы?
Да!
Смогла бы?
Нет!
Лгать бесполезно пред собою:
Ни то, ни это –
не ответ.
Всё существо моё в смятенье,
Сама не знаю, почему.
И только памятник –
спасенье,
И снова я иду к нему.
Я снизу вверх
взгляну на Зою,
Протянется меж нами нить.
Поговорю с ней,
как с сестрою,
И вроде дальше можно жить.
|
Дневные звёзды Памяти О. Ф. Берггольц 1.
Светило солнце.
Было небо синее.
Нева плескалась
утренне и молодо.
Шла женщина,
такая сильная,
Такая ослабевшая от голода.
И всё простое
было так не просто,
И был в блокаде
даже детский смех.
Но женщине светили звёзды,
Которые, наверно,
не для всех.
В ней было столько
мужества и веры!
Надеждой было женское лицо.
И эта женщина,
быть может, первая
Разорвала блокадное кольцо...
Нева плескалась, волнами играя,
А в небе было –
ласковое море...
Шла женщина,
такая молодая,
Такая постаревшая от горя.
Шла медленно она по Ленинграду.
О, сколько незнакомых,
но живых!
Шла женщина.
И не было блокады.
Но не было
любимых и родных.
И для неё простое всё –
не просто:
И чей-то взгляд,
и где-то детский смех...
И только светят ей
всё те же звёзды,
Которые для всех.
И не для всех.
2.
На Васильевский остров
бережно –
Голубая с Невы прохлада.
Ходит женщина
берегом, берегом.
Что-то надо ей.
Что ей надо?
Шестьдесят ей сегодня.
Шестьдесят –
боевых и нелёгких.
Каждый –
год, а не годик,
И на каждом из них –
остановка.
Ей не будет подарков.
Ей давно уж подарков не носят.
«Мне гвоздик...
самых ярких...», -
Продавщицу она попросит.
И уйдёт в свою юность она,
Где на плитах молчат имена.
И положит цветы.
И прильнёт.
И тихонько обратно пойдёт...
Пусть ей встретится кто-нибудь –
Очень бережный,
очень добрый...
Ох, как долог
и труден путь
С Пискарёвки до дома.
3.
Кого винить –
судьбу? блокаду?
Но не поверить – не посметь...
Теперь Вам ничего не надо.
Последний критик –
это смерть.
Уже поставлены все точки.
Уже не повернуть назад...
Но есть стихи.
И в них сквозь строчки
Живые светятся глаза.
А это значит,
смерть – напраслина,
Что не впервые возвели...
Соседка Ваша Дарья Власьевна
Возьмёт щепоть сырой земли.
Домой вернётся поздно вечером,
Глотая «Беломора» дым,
О Вашей молодости
вечной
Она расскажет молодым.
Она расскажет, как вы смело
Шли к жизни той,
что так светла...
Смерть победила
Ваше тело,
Но душу Вашу –
не смогла.
|
Ветераны выходят на сцену...
Не сотрутся из памяти даты,
Хоть всё дальше и дальше война.
Сколько вас не вернулось,
солдаты!
Память сердца хранит имена.
Ветераны войны знают цену
Всем потерям великой страны.
Ветераны выходят на сцену,
Чтобы славить
героев войны...
Города их встречали и страны –
Пусть победный –
в крови и цветах.
Хоть редеют ряды ветеранов,
Не померкнет их слава в веках...
Ах, какие в стране перемены,
Как душа
за Россию болит!..
Ветераны выходят на сцену –
Совесть им промолчать не велит.
Времена вспоминают былые
И этапы всей жизни своей.
И поют они,
как молодые,
За себя и ушедших друзей...
|
Беспокойство
Причин для беспокойства нет? -
Друзья,
любимая работа...
И всё-таки тревожит что-то,
Особенно на склоне лет.
Покой душе не обрести,
Когда, глядишь,
подлец в чести,
А честный человек – в опале.
Как дальше этот груз нести?
Могу ль спокойной быть вполне,
Когда всё громче о войне
За океаном рассуждают,
Ракетой новой угрожают,
Готовя смерть тебе и мне?
Безумцев убеждать напрасно.
Безумство всякое опасно.
Вдвойне опаснее оно,
Поскольку –
вооружено.
Тревожны времени приметы.
Тревожьтесь
за судьбу планеты!
Уже давно пришла пора
Бить, бить
во все колокола!..
Спокойно жить –
не будет ложью?
Ты слышишь?
Колокол всё бьёт...
Мне не спокойно.
Мне тревожно
За всё,
чем Родина живёт.
|
Мир и хлеб I.
Мы хлебом никогда не наедались.
О хлебе думали,
как только просыпались.
О хлебе думали, идя ко сну...
Давали хлеб
по карточкам в войну.
1.
Очередь.
Очередь.
Очередь –
Длиннее голодного дня.
А в комнате,
маленькой очень,
Ни хлеба нет, ни огня.
Там стриженые головёнки
Уткнулись лбами в окно.
Мальчишки там и девчонки
Не ели уже давно.
Давно не топилась печка,
И темень – со всех сторон.
Вчера
последняя свечка
Отдана для похорон:
Соседку тётю Марию
Вчера без слёз схоронили.
И смерть каждый день уносит
Столько людей –
не счесть.
Но мёртвые
хлеба не просят.
Живые хотят есть...
Не движется длинная очередь.
А детям так хлеба хочется!
... Почти не идут ноги,
И клонится вниз голова...
Здесь горе коснулось многих,
Здесь каждая третья –
вдова.
Идёт походкой неровной
(Не мил ей весь белый свет)
Нечаева Анна Петровна –
Вдова
в двадцать девять лет.
Не видит она,
не слышит –
Погиб её милый, родной.
И четверых ребятишек
Теперь поднимать одной...
А бывало,
мечтали с Алёшей,
Уложив ребятишек спать:
Из парней –
трактористов хороших,
Ну, а дочь –
в институт отдать.
Алексей – на полном серьёзе.
А жена говорила:
«Постой,
Будут с ними ещё и слёзы:
Четверых ведь –
путь не простой...».
«Ничего, -
Алексей упорно, -
Воспитаем, взрастим вдвоём».
И смеялся:
«Есть ещё порох –
Мы и пятого заведём...».
И ушел.
И смешался с войной.
И ушёл.
И оставил вдовой.
Написал какой-то начальник,
Что геройски погиб Нечаев...
А в очереди вдовы,
Которым потерян счёт,
По своим наплакавшись вдоволь,
С Анной плачут ещё...
Не видит она,
не слышит –
Погиб её милый, родной.
И четверых ребятишек
Теперь поднимать одной.
А как поднимать,
если
И хлеба досыта нет?
Война.
Будь она проклята!
Сколько ж ей длиться лет?
И сколько ещё печали
Эта война принесёт?..
А был только
в самом начале
Сорок четвёртый год.
2.
Ждут мальчишки,
ждут девчонки,
Целый день всё ждут и ждут:
Скоро, скоро,
очень скоро
Мамы с хлебушком придут.
Принесут его, кормильца, -
Просветлеют мигом лица.
Запах хлеба –
аромат...
Тихо вдовушки стоят.
Плечи согнуты заботой.
Губы тихо шепчут что-то:
Похоронки ли читают?
Иль сирот своих считают?
А по очереди чёрной
Слухи чёрные ползут:
Говорят, что и сегодня
Хлеб опять не привезут.
* * *
Не видеть бы эту очередь.
Очередь –
как вдова.
... А в комнате,
маленькой очень,
Девочка еле жива.
Тоненькая, как спичка,
Мутно-голодный взгляд.
А братья вокруг сестрички
Беспомощные стоят.
Самим-то ещё мало –
От десяти до пяти.
«Танечка,
скоро мама
С хлебцем должна прийти.
Накормит она дочку.
И посидим вместе...».
А Танечке три годочка
Было бы через месяц.
Её уже не накормят.
Матери –
страшная весть...
Лежала Танюшка спокойно
И не просила есть.
В глазах отражалось небо,
Где серые тучи ползли...
А мама ушла за хлебом,
Который не привезли.
II.
Я помню:
мама принесёт паёк.
Достанется кусочек,
не кусок.
Но как мы ждали этого пайка!
Пускай кусочка даже,
не куска.
1.
Холодно в школе и голодно.
Пальцы застыли уже,
И даже дрожит от холода
Стержень в карандаше.
А вьюга так зло хохочет,
Становится всё смелей.
Сейчас бы
хлеба кусочек –
Сразу бы стало теплей...
А в школе,
такой холодной,
Что вместо чернил – лёд,
Шёл сорок седьмой,
голодный,
Но всё же учебный год.
... Хлеба нет,
и мало книжек.
Дров не хватит на мороз...
В классе шепчутся мальчишки:
«Колька Власов
хлеб принёс...».
И к его,
особой парте,
Все прикованы глаза.
Попросить бы хоть кусочек,
Да урок идёт – нельзя.
Колька в парте хлеб ломает
И украдкою жуёт.
Запах хлеба
опьяняет...
А урок ещё идёт.
А потом, на перемене,
Колька хлебом всех дразнил.
Попросить-то
все хотели,
Но никто не попросил.
Ну, а Кольке Власову
Хочется повластвовать.
Сытый, он,
словно игрушку,
Достаёт ещё горбушку.
И картинно руку выгнул.
А горбушка – хороша...
И получит тот,
кто прыгнет
Со второго этажа.
Издевался Колька тонко,
Хлеб поближе подносил.
Но...
слюну глотали только,
Но...
никто не попросил.
Как терпели все отчаянно!
Лишь один не утерпел:
Мальчик худенький –
Нечаев –
Ту горбушку захотел.
Подошёл к окну решительно,
Через раму перелез.
Семиклассники притихли,
Тишина –
словно протест.
Против голода и стужи
Восставала вся душа,
Против
прыганья Андрюши
Со второго этажа.
Но Андрюша всё же прыгнул:
Смелый мальчик,
хоть и мал.
В класс вернулся.
Сел за парту.
Только Колькин хлеб
не взял.
2.
У Нечаевых в комнате
Поздно вечером –
свет.
Андрею Нечаеву –
Четырнадцать лет.
Он готовится завтра
Вступать в комсомол.
Сочинять биографию
Садится за стол.
Над столом в чёрной рамке –
Портрет на стене...
«Биографию, мамка,
Как рассказывать мне?».
Смотрит мама на сына –
На надежду свою.
Расскажи там, Андрюша,
Про нашу семью.
Что отец трактористом
Был в колхозе родном.
Разлучили фашисты
Нас с тобою с отцом.
Расскажи там, сыночек,
Что у мамы твоей
В годы голода умерло
Трое детей;
Что не впали в отчаянье
В дни жестоких годин,
Что из рода Нечаевых
Ты остался один.
И ещё ты, Андрюша,
Скажи, не забудь:
Когда вырастешь –
выберешь
Самый правильный путь.
Будь к чужому несчастью
Не глух и не слеп.
Помни:
самое главное –
Это мир.
Это хлеб.
Будь правдивым и верным
И в труде не робей.
Не последним,
а первым
Заступись за друзей.
Вам нелёгкое детство
Пришлось пережить.
Вы нелёгкому делу
Старайтесь служить...».
Мать вздохнула украдкой,
Горечь стёрла с лица.
И закончила кратко:
«Будь, сыночек,
в отца...».
III.
А нынче я –
в студенческой бригаде:
Послали нас колхозу помогать.
Вожу зерно.
А бригадир заладил:
«Вот сколько хлеба –
некуда ссыпать!».
Душистый закром уж давно не пуст.
И хлебу, правда,
не хватает места.
Смотрю на хлеб.
И пробую на вкус.
И вкус зерна
напоминает детство.
1.
Очередь.
Очередь.
Очередь –
Машины стоят в ряд...
На току
и днём, и ночью –
Наш студенческий отряд.
Хлеб везут,
и хлеб ссыпают,
Хлебу места не хватает.
Но работать мы не прочь
День и ночь.
День и ночь,
Чтобы хлеб убрать скорей,
До ненастья, до дождей.
Соревнуемся теперь
За уборку без потерь.
Бригадир наш замечает:
«Впереди –
опять Нечаев.
На него равнялись чтоб –
Настоящий хлебороб!».
Мы Андрея уважаем,
Темп в уборке не снижаем.
Устаём, конечно,
но –
Льётся золотом зерно...
Смотрит небо чистой синью –
Небо в сговоре с землёй.
Пахнет
мёдом и полынью,
Пахнет
скошенной травой.
Веет духом благодатным
С поля,
с неба,
от земли.
Пахнет хлебом ароматным –
В русской печке испекли.
Печка всякое видала:
И топилась,
и пекла,
Вместе с нами голодала
И холодною была.
Были годы,
когда в печке
Не пекли и не варили,
Грелись у последней свечки.
Верой-правдой живы были.
И ложились, и вставали –
Всё победу ожидали.
Ждали столько страшных лет:
Будет мир –
и будет хлеб.
Хлеб...
А слово-то какое!
В нём –
богатство мирных дней.
В нём заложено
святое
Дело Родины моей.
2.
У Нечаевых в доме –
Тишина и покой.
Отдыхают студенты –
Кончен день трудовой.
Только в маленькой комнате
Лампа горит –
Поздним вечером тихо
С сыном мать говорит:
«Вот ты кончишь, Андрюша,
Через год институт.
И учителем станешь,
И в школу пошлют.
С чем придёшь ты к ребятам?
Как их будешь учить?
Это дело нелёгкое –
Воспитателем быть...».
«С чем приду я к ним, мама?
Ты учила сама
От людей от хороших
Набираться ума.
Не бояться учила
Ни воды, ни огня.
Самым первым учителем
Ты была у меня.
Поклонение хлебу
Воспитала во мне...
Я на первом уроке
Расскажу о войне.
Расскажу я, что жили
Мечтой об одном:
О победе,
о хлебе –
О самом святом...
Научу я их, мама,
Нашу землю любить,
Хлеб –
богатство людское –
И беречь, и ценить.
Чтобы помнили, знали
О страданьях страны,
Сколько мы потеряли
Жизней в годы войны.
Я хочу, чтобы каждый
Ученик мой умел
Видеть самое важное
В массе будничных дел;
Чтобы стал настоящим
Гражданином страны,
Чтоб боролся за счастье,
За жизнь без войны;
Был к чужому несчастью
Не глух и не слеп,
Помнил:
самое главное –
Это МИР.
Это ХЛЕБ».
|
«С малой родиной я говорю»
Малая родина
Снова с берега вдаль я смотрю
На просторы Тамбовщины милой.
Здесь встречаю зарю,
провожаю зарю –
С малой родиной я говорю.
Разве можно тебя не любить?
Сердце здесь наполняется силой.
Без тебя мне не жить,
без тебя не творить,
Без тебя человеком не быть.
Ты взрастила великих людей.
Ты такие таланты питала!
На просторах полей
и в тени тополей
Ты чаруешь красою своей...
Снова с берега вдаль я смотрю:
Ещё краше Тамбовщина стала.
Здесь встречаю зарю,
провожаю зарю –
С малой родиной я говорю.
|
Художник Памяти А. И. Лёвшина
Свою картину он не дописал.
Ушёл,
и мастерская опустела.
Лишь луч заката на мольберт упал,
Да яблоня в саду зашелестела...
Не сетуйте, родные, на судьбу.
Он на неё не сетовал ни разу, -
Ведь он не превращал
в пустую фразу
Ни труд, ни настоящую борьбу...
А на мольберт кусочек от заката
Упал через раскрытое окно...
Искусство
не уходит без возврата –
На то и настоящее оно...
Ещё приходят синие конверты,
И кто-то говорит:
«Не может быть!»...
Художник умирает за мольбертом,
А это значит –
остаётся жить.
|
Мой Тамбов
Когда я возвращаюсь из далёка,
Из южных или северных краёв,
Не отхожу я от вагонных окон –
Я признаюсь тебе в любви,
Тамбов.
Твоё тепло в разлуке согревает,
Я знаю,
какова его цена,
Когда меня приветливо встречает
Зелёная и ласковая Цна...
«Моя Москва»,
«Мой Ленинград»,
«Мой Киев» -
Так патриоты этих городов
Не называют города другие.
И я им отвечаю:
«Мой Тамбов!».
В моём Тамбове –
труженики добрые,
В моём Тамбове –
светлые дома...
Меня увозит вновь дорога долгая,
Я снова – у вагонного окна.
Проеду много-много километров,
Увижу много новых городов,
Но в каждом переулке
незаметно
Я признаюсь тебе в любви,
Тамбов.
|
Поздняя весна
То дождь, то снег.
Что за напасть?
Весною и не пахнет вовсе.
Как будто за зимою
осень
Решила на Тамбов напасть.
Уже апрель.
Но где весна?
То дождь,
то снег – крупой из сита.
Небесная голубизна
Свинцовым пологом закрыта.
Хожу, аукаюсь с весной:
- Ау! –
ответа жду с надеждой...
Вдруг из-под снега предо мной
Поднялся
крохотный подснежник.
|
Не пропустите цветенье сирени
Вот и весна наконец-то настала,
Тёплым дождём обновилась земля.
Слышите? –
птиц хлопотливая стая
Радует пеньем леса и поля.
Сколько в природе
прекрасных мгновений!
Ах, удержать бы их дольше в душе!
Не пропустите
цветенье сирени,
Это мгновение близко уже...
Юные годы нам снятся нередко –
Это спасительный в жизни родник.
Пусть возвратится
сиреневой веткой
Первой влюблённости трепетный миг.
Помните, помните? –
дали синели,
Нас обнимали небесные своды...
Не пропустите
цветенье сирени –
Необъяснимое чудо природы.
|
* * * Дню наступающему рада.Он мне хорошее сулит. «За всё расплачиваться надо», - Мне чей-то голос говорит. Я от расплаты не бегу. И может, ухмыльнётся кто-то, Но я за всё плачу работой И снова остаюсь в долгу... Смеются беззаботно дети, Цна серебристая струится – Ведь только за мгновенья эти Мне никогда не расплатиться. |
* * *
А в реке облака потонули,
И на солнце нагрелась трава.
Запах сена –
дыханье июля,
И высоких небес синева.
Настоялись на травах просторы,
Здесь –
особенный в них аромат.
Жар от солнца.
Жар от мотора,
И весёлые песни звучат.
Говорила мне мама присловье:
«С песней спорится труд любой...»...
Косят травы
в полях Притамбовья,
И машины пропахли травой.
Не стога нынче будут,
а горы.
Подходи – наслаждайся, дыши!..
Я люблю сенокосную пору.
Ширь полей –
это ширь души.
Тот, кто близок с землёю не был,
Тот не ведает,
отчего
Только в поле увидишь небо
Так,
как надо увидеть его.
Я на небо взгляну
по-иному,
Пониманье земли обрету,
С каждым годом всё глубже
и внове
Постигая её красоту.
|
Баратынский 1.
Его стихи –
как свежая струя,
Как яркий луч
среди кромешной ночи.
«Читателя найду в потомстве я...», -
Мечтал поэт.
А может быть, пророчил?
Высокий дар свой
называл убогим,
Своею музой
не был ослеплён.
Но стал бессмертным,
что дано немногим.
Читателей нашёл в потомстве он.
Его заметил Пушкин
не случайно.
Нет, он не позолоченный кумир.
В его стихах – и скорбь,
и страсть,
и тайна,
И – «разума великолепный пир».
Он был звездой
разрозненной плеяды,
Лучом, пронзавшим вековую тьму.
Через столетья память –
вот награда,
Вот настоящий памятник ему.
Все чувства, что слились
в высоком даре,
Нам навсегда понятны и близки.
Через столетья
кланяемся Маре –
Читатели.
Потомки.
Земляки.
2.
О, если бы предвидеть мог поэт,
Что в Маре
через много лет
Его почтить потомки соберутся...
Поля отцов!
Он к вам мечтал вернуться.
От неудач и недругов устав,
Под синь небес,
под сень родных дубрав
Из стран чужих душа его стремилась.
Теперь она
навек здесь поселилась...
И снова в Маре
буйствует весна!
Природа здесь поэзией полна,
Она из глубины веков идёт –
К великому
тропа не зарастёт:
Ведь муза Баратынского
жива!
Через века звучат его слова.
Сбылась мечта,
сбылась, в конце концов:
Он возвратился к вам,
поля отцов!
|
Лермонтов
Щедра
на гениев Россия,
И смерть
на гениев щедра...
Дорогу молнии косили,
Июльский дождь –
как из ведра.
И кажется,
что всё размыто,
Всё этим ливнем залило...
А Лермонтов,
уже убитый,
Ещё хранил своё тепло.
Ещё за несколько мгновений
Какое сердце билось в нём!..
А может, где-то
новый гений
Россией щедрою рождён?
И он
о Лермонтове скажет:
«Погиб поэт...
Погиб поэт...».
И он
под чьей-то пулей ляжет
В расцвете лет...
Слова идут из-под пера,
Что эта истина стара:
Щедра
на гениев Россия,
И смерть
на гениев щедра.
|
* * *
Сквозь деревья дома –
словно горы:
Солнце скрылось –
и сразу темно.
Скоро осень.
Да что там скоро! –
Вот она уже смотрит в окно;
Красит бережно
золотом листья,
Стрекозою звенит в тишине,
Угощает рябиновой кистью,
Студит воду в голубушке-Цне.
|
О доме, которого нет
На Флотской улице,
среди других домов,
Стоял и он –
обитель вдохновенья.
Тот старый дом
достоин лучших слов,
Его душа бессмертна,
без сомненья.
Забыть ли нам,
как яблони цвели,
Как возникали на холстах картины?
Согретый солнцем,
аромат земли
К нам проникал
в сердечные глубины.
А в кружевную и хмельную тень
Черёмуха звала нас постоянно...
Через забор
весной рвалась сирень...
О, как бы я теперь здесь постояла!
Но память
беспощадна и горька,
И – сладостно-необходима
память.
Пока живём,
и дышим мы пока,
Всегда мы в эту бездну будем падать.
... Шагну тропой заросшей наугад –
Увидеть снова буйный куст сирени.
Но дом снесли.
И вырубили сад.
Лишь где-то сохранились
наши тени.
|
Москва – Тамбов
Москва, ты слышала
признаний много,
Они звучали несколько веков.
Вот и меня зовёт к тебе дорога –
Я покидаю город мой Тамбов.
А поезд мчится, поезд мчится,
поезд мчится,
И я шепчу заветные слова:
«Ну, что ж, встречай,
встречай меня, столица,
Я еду в поезде
“Тамбов – Москва”».
Столица милая ошеломила,
Втянула в шумный свой водоворот.
Москва, как ты меня
в себя влюбила!
Но голос внутренний в Тамбов зовёт.
А поезд мчится, поезд мчится,
поезд мчится,
И стук колёс, и стук колёс яснее слов:
Москва – великая,
Москва – столица...
Но я тебе не изменю, Тамбов!
Мелькают станции и полустанки...
Берёзки милые, привет, привет.
Прощайте, Сретенка,
Арбат,
Останкино! -
Моей Тамбовщины дороже нет.
А поезд мчится, поезд мчится,
поезд мчится,
И стук колёс, и стук колёс яснее слов.
И вот в судьбе –
ещё одна страница:
Я еду в поезде
«Москва – Тамбов».
|
Осень-97
Как рано птицы улетают!
Успела речка Цна остыть.
Но где же осень
золотая?
Она ведь обещала быть.
Какая малость –
эта милость:
Улыбкой одарить на миг...
Природа нынче
поскупилась –
Не видно листьев золотых.
А сердце
тёплых красок просит,
Устав от мрачного соседства...
Безвременно
скончалась осень
И не оставила наследства.
|
К природе Памяти Геннадия Попова О, великая сила!Ты знаешь сама: Неразумным ты всё Позволяешь, как мать. Помоги нам, родная, Набраться ума, И прости, и пошли нам Свою благодать. Чтоб на наших полях Был всегда урожай, Ты весною дождём Благодатным полей. И с высоких небес Солнцем нас согревай, Чтоб душа от тепла Становилась добрей. ... Я по полю иду, Я иду не спеша. От такой красоты Замирает душа... Чей-то голос поёт, В чистом поле звеня: «Сбереги это всё Для себя и меня!». |
Поэты уходят – стихи остаются Памяти Майи Румянцевой 1.
При жизни тебя
на руках не носили.
При жизни
ругали тебя и хвалили.
Вниманьем особенным не баловали.
Но должное всё же тебе воздавали.
При жизни сама на руках ты носила
Тяжёлые грузы.
Была в тебе сила!
В стихах воспевала
всё самое лучшее.
Была в тебе сила
поэта и грузчика...
Темнело в глазах от мучительной боли.
И были для жалоб и стонов причины.
Но ты не стонала.
Была в тебе воля –
Стихи ты писала до самой кончины.
А песни, что были
тобою не спеты,
Друзьями,
как светлая память,
споются...
Как рано уходят из жизни поэты.
Поэты уходят –
стихи остаются.
2.
Ни потерь, ни находок своих
не считала.
Было много при жизни тебе
обещаний.
Было мало друзей,
а знакомых – немало.
Было мало любви
и в избытке – прощаний.
Сколько раз мы сидели с тобой -
визави,
Говорили с тобой
про любовь и про счастье.
Я тебя называла
певицей любви,
Я тебя называла
певицей прощаний.
Ты прощалась легко
и как будто спокойно,
Словно ты о прощанье
заранее знала.
А потом, по ночам,
ты кричала от боли.
Боль свою
ты не людям –
стихам доверяла...
Я окликну.
Но эхо в ответ:
«Не зови!
Ей не надо теперь
про любовь и про счастье...».
Не услышу я голос
певицы любви.
Не услышу я голос
певицы прощаний.
|
В Знаменском В селе Знаменском Петровского района
Сколько загадок природа,
Сколько открытий таит!
Древо старинного рода,
В Знаменском корни твои.
Семя твоё разбросало
Ветром.
Дождём полило.
И – проросло, воссияло,
Гением русским взошло.
Все богатырскую силу
Брали от русской земли.
Корни Руси и России
Всех удержать не могли.
Главное –
честь и свобода.
Тяжко разлуку терпеть...
Древу старинного рода
Не суждено умереть.
Не пропадает, Россия,
Ценное семя твоё!
А времена роковые
Лишь обостряют чутьё.
... Музыка вдруг зазвучала,
Пал пеленою туман, -
Словно из пепла восстало
Странное имя –
Рахман...
Памятью живы народы.
Память эпоху творит...
Древо старинного рода,
В Знаменском корни твои.
|
Памяти Вячеслава Богданова
Снова
слово на губах застынет:
Умер... Умер?
Да не может быть!..
Вячеслав Богданов...
Это имя
Чёрной рамкой не отгородить
От Москвы,
Челябинска,
Тамбова,
От мордовской матери-земли...
Вот опять в дороге он.
И снова
Голос его слышится вдали...
Он – из поколенья
не доживших,
Не допевших
и не долюбивших...
Всё-таки он многое успел:
Честно жил.
Любил.
От сердца пел.
Жизни не бывает без потерь...
Дети его –
книги со стихами,
От которых люди затихали
И –
неравнодушны и теперь.
И звучат от края и до края
Строки молодые,
как весна.
Слышит ли Васильевка родная?
Ну, конечно, слышит.
Ведь она
Помнит босоногого мальчишку.
И хоть стал давно он знаменит,
Только человек,
откуда вышел,
Всё равно
туда же прилетит.
Родина объятия раскроет,
И природа стихнет,
чуть дыша...
Пролетает птицей над землёю
Славина мятежная душа.
|
* * * Уже увядает природа, Давно поредели сады. На кромках небесного свода Холодные вижу следы. В аллеях заречного парка Шуршит под ногами листва. Давно ли здесь было так жарко, На солнце блестела трава? Теперь увядает природа, И пляжи речные пусты... У каждого времени года Хватает своей красоты. И осень с волшебною кистью По лесу идёт, не спеша: Раскрасит художница листья, И вновь встрепенётся душа. |
Как мне Тамбовщина мила!
Плывут над городом рассветы,
И в речке Цне вода светла.
Я счастлива,
что вижу это.
Как мне Тамбовщина мила!
Иду по улицам знакомым,
Над головою – тополя.
И это всё
зову я домом.
И это всё – моя земля.
Рассветный час
всё ближе, ближе.
И вспыхнет лучик золотой.
И я увижу,
я увижу,
Какой мой город молодой.
Я буду вечно торопиться
Под сень тамбовских тополей –
Увидеть лица,
родные лица
Моих друзей, моих друзей.
|
Если бы Пушкин приехал в Тамбов...
Я думаю часто:
бессмертны ли души?
Я думаю также:
хватило бы слов,
Если бы Пушкин,
если бы Пушкин,
Если бы Пушкин
приехал в Тамбов?
Его бы приёмы
не удержали.
Он сразу с вокзала пошёл бы туда,
Где пристально смотрит куда-то
Державин.
Быть может, он видит его сквозь года?
Державин сошёл бы к нему с пьедестала –
Чуть-чуть поразмяться
и душу согреть:
«Ну, вот и настало,
ну, вот и настало
Нам время с тобою Тамбов посмотреть»...
И чем-то они друг на друга похожи,
А издали –
просто почти двойники...
И Лермонтов тоже,
и Лермонтов тоже
Спускается с ними на берег реки...
Потом бы присели они на опушке –
Свободны от службы
и всяких оков...
Ах, если бы Пушкин,
если бы Пушкин,
Если бы Пушкин
приехал в Тамбов!
|
«Жизнь – то наказанье, то подарок...»
Счастье
Я счастлива:
надёжный есть приют.
С друзьями не бываю я в раздоре.
И если вдруг
меня постигнет горе,
Мои друзья на помощь мне придут.
Мне радостно,
что ждут меня дела,
Что равнодушной в спорах не бываю,
Что я в любой работе,
как пчела,
Нектар для вдохновенья добываю.
Мне радостно,
что ноша нелегка.
Как хорошо –
дорога далека!
Я счастлива,
что в книге о России
Есть и моя
негромкая строка;
Что у меня
своя дорога в жизни,
Что я в ответе за судьбу свою.
И песню о родной моей Отчизне
Я
не с чужого голоса
пою.
|
* * *
Октябрь ещё пытается пленять,
Пытается
на август быть похожим.
О, милый месяц,
не за что пенять
Нам на тебя.
Для нас ты был хорошим.
На всех и вся
где взять тебе мерил?
От правил отступаем мы невольно.
И пусть ты ссорил нас,
но и мирил.
Мы снова вместе.
Мы тобой довольны...
Запоминаем
светлые мгновенья,
Запоминаем
милые места...
И я боюсь спугнуть своею тенью
Последний луч
с последнего листа.
|
* * *
Я не люблю цветы
в букетах,
Люблю их в поле и в лесу:
Там надышусь
и словно лето
С собой в ладонях принесу.
Пропахну запахом полыни,
Ромашки, мяты, чабреца...
С природой связана отныне
И до конца.
Я не люблю цветы
в букетах,
Люблю их в поле и в лесу...
Не надо отнимать у лета
Его богатство и красу.
И пусть цветы благоухают,
Чтоб их не иссякал запас,
Чтобы они
не день, не час,
А вечно радовали нас,
Переносили дождь и стужу,
И опадали, и цвели,
Но что бы их
живую душу
Не отрывали от земли.
|
* * *
Я ночных разговоров сторонница.
Говорят,
мне к лицу бессонница.
Может быть, оттого,
что ночью
Всё дневное
я вижу воочью,
Замечаю без суеты,
Что острее пахнут цветы.
Ночью я
по-другому живу:
Вижу звёзды
и слышу траву.
Ночью я
по-другому дышу,
Потому что
стихи пишу.
|
* * *
Дружу с детьми
и чудесами
И верю в добрую молву.
Не наблюдаю за часами,
А просто счастливо живу.
Люблю.
Встречаю.
Провожаю.
И не себе принадлежу.
Я истин
не провозглашаю.
Я просто ими дорожу.
И на судьбу я не в обиде.
Спешу,
а не бездумно мчусь.
Спешу познать.
Спешу увидеть.
Живу
и мудрости учусь.
Друзьям обязана я многим.
И так хочу я
жизнь прожить,
Чтоб горько не было итоги
В конце дороги подводить...
Не вхолостую сердце бьётся:
Не опоздать!
Не опоздать!
И времени не остаётся,
Чтоб за часами наблюдать.
|
* * *
Уходят и приходят поезда.
Перроны то полны,
то опустеют.
А на меня, как девочка,
глазеет
Знакомая вечерняя звезда.
О чём я думаю?
О том, как я однажды
Возьму билет,
поеду в дальний край.
Мне на перроне кто-то тихо скажет:
«Повремени ещё,
не уезжай».
Но я уже у дальнего вагона
И, торопясь,
вхожу в его тепло.
И кто-то с опустевшего перрона
Мне позавидует и скажет:
«Повезло!».
И может, это сказано не зря.
Сама твердить об этом не устану:
Ведь впереди –
дороги, полустанки
И новых встреч
прекрасная заря...
О, если бы досталась эта доля!
И ни на что её не променять.
... Я на перроне,
как во чистом поле,
А поезда уходят
без меня.
|
Вечные упрёки
О, эти вечные упрёки:
«Своеобразно ты живёшь –
Одна,
а в гости не зовёшь.
Смотри, смотри,
упустишь сроки...».
«Сходила б, что ли, ты в кино...».
«В театре не была давно...».
«О праздниках совсем забыла...».
«Хоть платье новое бы сшила...»...
Не стоит удивляться, право,
Как говорят,
мотив знаком:
Всегда кому-то
не по нраву,
Не по нутру, как мы живём.
Уж я наслушалась упрёков!
Да вот
не извлекла уроков.
Своеобразно я живу.
Мне одиночество – не бремя:
Друзья придут
в любое время,
А не друзей
я не зову.
Своеобразно я живу:
Давно уж не гонюсь за модой.
Владею чем?
Одной свободой!
И не во сне, а наяву.
Моя свобода –
не излишек,
А сущность моего житья:
От дач,
машин
и от сберкнижек
С рождения свободна я.
Давно не слушаю молву,
Хоть это
и не так-то просто.
Не задаю себе вопроса:
А правильно ли я живу?..
Но иногда
встревожит что-то.
И лишь одним утешусь я:
Всегда со мной
моя работа.
Всегда со мной
мои друзья.
Да, я живу
своеобразно,
Но, слава Богу, что
не праздно.
|
* * *
«Не наживай себе врагов.
Не лезь,
куда тебя не просят...».
Наверно, это -
очень просто,
И тут не надо лишних слов.
Любитель «райского» покоя,
А может быть
и вот такое:
Тебя бандит пырнёт ножом,
Я не полезу
«на рожон»
Он не полезет
«на рожон»,
Кровь не пойдёт никто сдавать –
Зачем здоровьем рисковать?
Зачем, зачем нам
портить нервы,
Правдоискателями слыть?
Хапуга?
Вор?
Да он не первый
И не последний, стало быть.
Не лучше ли:
я глух и нем?
Но ведь тогда –
и жить зачем?..
Я по-иному не умею –
Куда-то продолжаю лезть.
И если я
друзей имею,
Враги уж непременно есть.
|
* * *
Жизнь – то наказанье,
то подарок:
Сочетанье радостей и бед.
Только бы прожить её
не даром,
Только бы оставить
добрый след.
Не поддаться суетному бремени,
Душу не задвинуть на засов...
У меня в запасе
много времени –
До рассвета несколько часов.
Здания вдали,
как горы, высятся,
В окнах не видать ни огонька.
Говорят, что ночью
лучше мыслится,
Ночью
создаётся на века.
Но иные могут быть мгновения –
Ужасом повет тишина:
Ты один.
Один во всей Вселенной,
И судьба твоя
предрешена.
И хоть стань пред нею на колени,
Не прибавит часа одного.
И не знаешь:
много ещё времени
Или
не осталось ничего.
|
* * *
Природа меняет одежды,
Но чувствую издалека:
В рассвете –
всегда надежда,
В закате -
всегда тоска.
Мне скажут:
«Ты так изменилась...».
Отвечу с сомнением:
«Нет...».
Природе сдаваясь на милость,
Я всё-таки верю
в рассвет.
Но что же глухими ночами
Мне душу опять бередит? –
Рассветы –
уже за плечами,
Закаты одни впереди...
Кончается тёплое лето,
Грядут
холода и дожди.
Бегу, догоняя рассветы,
А кто-то кричит:
«Подожди!».
Но существует опасность,
Что больше сюда не вернусь.
В рассвете –
такая ясность.
В закате –
такая грусть.
|
* * *
И становился день короче.
С последним всполохом огня
Я видела рожденье ночи
Из догорающего дня.
И месяц,
по небу бегущий,
Ночь торопил:
быстрей, быстрей.
И краски
становились гуще
И запахи цветов –
острей.
И кто-то,
тёмный и великий,
Закрыл собою светлый день.
И на глазах менялись лики
Деревьев,
зданий
и людей.
И шли причудливые тени
Пугать мерцающую даль.
И были в этой перемене
И страх,
и тайна,
и печаль.
И отделяла от восхода
Гряда чернеющая туч.
И убивала
безысходность,
И теплился
надежды луч.
Я видела рожденье ночи,
Накрывшей чернотой меня.
Дай, Бог, ещё не раз воочью
Увидеть мне
рожденье дня.
|
* * *
Я мечтала жизнь начать
сначала,
Чтобы всё плохое позабыть.
Старый год
спешила-провожала,
Чтобы в новом
по-другому жить:
Не краснеть за прежние ошибки,
А от новых –
Боже, упаси!
Только все потуги и попытки
Счастья мне –
увы!-
не принесли...
Может, близко
до конечной станции,
Может, поезд мой
повременит...
Всё моё
со мною и останется.
Память всё былое сохранит.
Буду на хорошее надеяться –
Жизнь не повернуть наоборот.
В мудром фильтре
мелкое отсеется,
А большое –
нет, не пропадёт.
... И опять:
то жизнь моя не нравится,
То сойдёт на сердце благодать...
Видно, от ошибок
не избавиться,
Видно, от себя
не убежать.
|
Неискуплённая вина
И слёз
не выплакать до дна,
И боль
не выплеснуть наружу...
Неискуплённая вина
Мне каждый день тревожит душу.
А может быть,
давно пора
Забыть обиженного мною?
Ведь это было
не вчера –
Прошло и зим, и вёсен много.
А может,
дать душе покой
И не страдать, не суетиться:
Мол, мне
за давностью такой
И так вина моя простится?..
Но что же каждую весну,
Чем больше лет,
чем жизнь короче,
Острее чувствую вину,
Как звон набатный среди ночи?
Да что же я?
Скорее в путь!
Скорей повинными словами
С души свалить
тяжёлый камень
И дружбу прежнюю вернуть...
Но сообщенье –
как отмщенье:
Не дотянул он до весны.
И мне
не вымолить прощенья,
Не искупить своей вины.
|
* * *
Воде сказали,
что свободен путь,
Забыв предупредить:
«Благоразумной будь!».
И кинулась свободная вода
И на деревни, и на города.
Всё залила вокруг,
всё затопила
Из-под контроля вышедшая сила.
Какую противопоставить суть,
Чтоб силу ту
обратно повернуть?
Ведь из бутылки выпущенный джин -
Для общества опасный властелин...
Воде сказали,
что свободен путь,
Забыв предупредить:
«Благоразумной будь!».
Открыли шлюзы –
хлынула вода.
Куда?
|
Сон
Ну, надо ж этому присниться:
Не чуя под собою ног,
Лечу
девчонкой-баловницей,
Ещё не ведая тревог;
Не зная слов и мыслей лживых
И недругов не обретя...
И все мои родные
живы,
И я – любимое дитя;
Не знаю, что такое
плаха,
Боль нестерпимая в груди...
И – ни опасности, ни страха,
И – только счастье впереди...
Но детство
снова отдаляют
Неумолимые года.
Мой сон
никто не разгадает –
Ему не сбыться никогда.
|
* * *
Такое случается часто
И след оставляет всегда:
Предчувствие новых несчастий
Приносит с собою беда.
Бытует такое поверье,
Невиданным страхом грозя.
Скептически смотрим,
но верим –
Наверно, не верить нельзя.
От ливней и землетрясений,
Естественно,
мы не уйдём.
Но сколько же бед и лишений
Мы сами друг другу несём!
Что этим на долю досталось –
Лежащим в глубинах могил?
Инфаркт ли скосил
или старость?
Иль жить уже не было сил?
Никто их покой не нарушит,
Их новая эра хранит.
Но пусть наши грешные души
Прозрения свет озарит.
Пока ещё небо с землёю
Не смешано адским огнём,
Давайте
душой отойдём –
Вернёмся в начало
людское...
В народе бытует поверье:
Одна не приходит беда.
Но всё-таки хочется верить,
Что радость войдёт в наши двери –
Не временно,
а навсегда.
|
* * *
Тучей чёрною грозя,
Громыхая то и дело,
Стороной прошла гроза.
Но кого-то ведь
задела?
«Слава Богу, миновала», -
Говорим грозе вослед.
До других нам –
горя мало,
До других нам –
дела нет...
Снова рвётся там, где тонко:
Сотни жертв –
утечка газа...
Лишь бы в наш колодец только
Не попала та зараза.
Взрывы,
ливни
и цунами...
Вновь кому-то нелегко.
Только это всё –
не с нами,
Это где-то –
далеко...
Чьи-то глянули глаза
На меня со дна колодца:
Стороной прошла гроза,
Но она ещё вернётся.
|
* * *
Так хочется стать ребёнком,
Стряхнуть этот взрослый ум,
Чтоб не греметь так громко
Колоколами дум;
Чтоб быть по-детски беспечным
И многого не понимать,
И чьи-то скорбные плечи
За тяжесть не принимать;
Не знать,
что земля вертится,
Что чей-то лучик потух,
А если глаза встретятся,
То верить в их доброту;
Не заниматься спорами,
На ближнего не роптать
И колесо истории
По пыльной дороге катать...
Нам с детства приходится падать.
Но боль
ребёнок забудет.
Пусть будут на теле ссадины,
А на душе –
не будет...
Когда кто-то взрослый в потёмках
На помощь зовёт мать,
Так хочется
стать ребёнком,
Чтоб многого не понимать.
|
* * *
И оборвётся мыслей нить,
И дали все –
непостижимы...
Чем меньше остаётся жить,
Тем больше жизнью дорожим мы.
Зачем перед собой лукавить?
Ясна мне
бесполезность дум,
Что, мол,
теперешний бы ум
Да к молодым летам
прибавить.
Воспринимаю всё,
как есть.
И, чтобы сердце не тревожить,
Я не стараюсь быть моложе:
Не в возрасте –
в поступках честь.
Всё будет в наступившем дне:
И посмеюсь я,
и поплачу.
И я – к друзьям,
друзья – ко мне.
Не знаю, можно ль жить иначе.
|
* * *
Грустными стали напевы,
Сердце о многом болит.
Люди хорошие,
где вы?
Или и вы – дефицит?
Время ли очень сурово,
Душу ли не сберегли?
Доброе дело и слово
В подвиг уже возвели.
Главного не замечаем,
Каждый в своей конуре.
Перечень бед
нескончаем,
Словно дожди в ноябре...
Грустными стали напевы,
Что-то сломалось внутри.
- Люди хорошие, где вы?
- Рядом.
Ты зорче смотри.
|
Красота
Добро и зло не различая,
Погрязли в быте, в суете.
Порою плачем от отчаянья.
А в чём спасенье?
В красоте!
В ней – вечно образы живые,
В ней –
милосердье и добро.
Гляди на брызги дождевые:
Не брызги это –
серебро!
Встречая женщину поклоном,
Ты присмотрись к её чертам:
Быть может, это –
та мадонна,
Что гения подарит нам...
Когда цветок себя раскроет,
Людей обрадовать спеша, -
Оттает
чёрствая душа:
Её роса любви омоет.
Зло так бы не торжествовало,
Когда бы на его пути
Преградой
красота вставала –
Вернее средства не найти.
Здесь ни открытий нет,
ни истин.
Но, может,
всё-таки не зря
Блестят обрызганные листья
Под мокрым светом фонаря.
|
Предназначенье
Тот ищет
истинное счастье,
Другой –
безбедное житьё.
- А в чём же, -
думаю всё чаще, -
Предназначение моё?
Живу не гладко
и не сладко,
И не со всеми я в ладу.
Мне говорили:
нету хватки,
Что я без хватки пропаду.
Но лет немало миновало,
А я без хватки не пропала.
Всё так же преданно люблю –
Ведь узы прочные не рвутся.
Ночами над стихом корплю –
Мне нелегко стихи даются.
Но радует –
нельзя иначе,
И это, думаю, к добру, -
Не меньше
собственной удачи
Успех собрата по перу.
Я у его костра согреюсь,
И он теплом делиться рад.
Я буду счастлива, надеясь,
Что он мне –
истинный собрат.
И обозначатся упруго
Слова на кончике пера:
Я родилась
сестрой и другом
Для милосердья и добра.
|
У жизни нет черновика
Всё беспокойней ночи тёмные
И бесконечней мыслей нить:
Мои года,
мне отведённые,
Кому дано остановить?
И от кого зависит это –
Длинна ли жизнь
иль коротка?..
Означен день полоской света –
У жизни нет черновика.
Рассвет.
Закат.
Ещё немного –
И вот закончен путь земной.
К обрыву подойдёт дорога,
А дальше?
Дальше – путь иной.
Как?!
Не увижу птичьи стаи
И в синем небе облака?
Прошепчет дерево листами:
«У жизни нет черновика...».
Смятенье вдруг охватит душу,
Сожмёт и не отпустит страх.
И только выплеснешь наружу
Сквозь зубы стиснутые:
«Ах!».
Ах, если б знать,
что так получится,
Иначе б жил, наверняка...
Но скажет
чёрная попутчица:
«У жизни нет черновика».
|
* * *
Что дешевле,
что дороже?
Неизвестно ли кому,
Что встречают
по одёжке,
Провожают –
по уму...
Чтобы чистое сиянье
Исходило изнутри,
Не смотри
на одеяния,
На деяния
смотри.
|
* * *
И прежде плохо, и теперь...
Когда же невезенье кончится?
Опять
не сосчитать потерь,
И ничего уже не хочется.
Ах, сколько нужно пережить,
Перетерпеть
и не отчаяться!..
А жизнь-то, милые,
бежит,
Она ведь всё-таки
кончается.
Она жар-птицей упорхнёт –
Единственной моей отрадою...
Но кто это меня зовёт?
Я слышу.
Я бегу...
Я падаю...
Опять не сосчитать потерь.
Но, не переставая мучиться,
Ты всё же верь,
ты всё же верь,
Что всё в конце концов
получится.
|
* * *
«Спаси, Господь, спаси мою страну
Во дни неправедные
и во дни лихие...» -
Кто в страхе не шептал слова такие,
Проснувшись или отходя ко сну?
Но на устах молитва не у всех:
Иной – кощунствует,
иной – лукавит.
Немудрено сегодня впасть во грех,
Когда страной
несправедливость правит...
Спаси, Господь,
спаси мою страну.
И пусть такие не наступят сроки,
Когда в пророческую бездну заглянув,
Отпрянут в ужасе пророки.
|
Но я ещё во сне летаю...
Всё равнодушней сердце к моде,
Всё чаще грезится покой...
Уходит молодость.
Уходит...
Уходит?
Ужас-то какой!
Нет, не пущу!
На все запоры
Я дверь закрою и окно.
Она уходит всё равно –
Диктует жизнь
свои законы.
Ах, молодость моя,
изменница,
Ты ж обещала вечной быть...
Она уйдёт.
И всё изменится.
Что ж, выйти в поле –
волком выть?
Нет, говорю,
пока ты дышишь,
В последний,
но стремись полёт...
И молодость
войдёт неслышно
И на свиданье позовёт.
... С последней перелётной стаей
Уходит молодость,
спеша...
Но я ещё во сне летаю –
Стремится ввысь моя душа.
|
* * * Много плакала, Много смеялась. Всё в конце концов В прошлом осталось. Но за тучей Промчавшихся лет Всё же виден Последний рассвет. |
* * *
А счастье было где-то рядом,
около,
Да, видно,
пролетело стороной...
Мои года,
как выбитые окна,
Зияют в прошлом
чёрной пустотой.
|
* * *
Обманчивые дали звали.
Не вняли им?
Не в этом суть...
Но кем бы ни был ты
вначале
В конце
самим собою будь!
|
* * *
Как хочется писать стихи,
Закрывшись от людей,
от быта,
Когда душа
душе открыта,
Минуты –
медленно-тихи.
Такое хочется создать!
Но целый день –
всё люди, люди...
Когда же тишина пребудет -
Мою поэзию спасать?
И вот –
бумаги белый лист.
Перо давно уж наготове.
И – тишина во всём Тамбове...
Но белый лист,
как прежде, чист.
Так миновало много дней.
Перу хватило лишь отваги
Строку означить на бумаге:
«А что ты значишь без людей?».
|
С думой о Пушкине
Всё чаще думаю
о Пушкине
И всё осознанней –
о нём...
Как много важного упущено,
Отложенного
«на потом».
Как жаль, что это всё, друзья,
Нам не вернуть из бытия.
Мы разбазариваем время.
Нам каждый шаг –
такое бремя!..
Не перестало сердце биться?
Так прикажи своей душе:
«Встряхнись, душа,
нельзя лениться!» -
Лишь поздно б не было уже.
А сколько мне ещё отпущено
Пройти нехоженых дорог?..
Всё чаще думаю
о Пушкине:
Как мало жил.
Как много смог.
|
Перед портретом Пушкина
Писать стихи –
конечно, не забава,
Когда любовь пером руководит
И не прельщает
призрачная слава,
А в мыслях –
вечно молодой пиит, -
Тогда конец
капризам вдохновенья,
Обильны строки,
словно листопад.
И вот уже –
грядёт стихотворенье.
Одобрит ли
бессмертный мой собрат?
Тебе, читатель дорогой,
не скучно?
Внемли стихам,
прочти их, не спеша.
Поверь, душа моя –
не равнодушна.
Откликнется ли ей
твоя душа?
... Наедине с бумагой –
до рассвета.
За окнами –
ни звука, ни огня...
Достойна ли я звания поэта?
И строго Пушкин
смотрит на меня.
|
* * *
А расставаться с белым светом
Придётся,
сколько ни моли...
Вспорхнули,
словно птицы с веток,
Воспоминания мои
И за собой меня позвали...
И вот я слышу голоса:
«Ах, Валентина,
Валя, Валя...
Оставь
земные адреса»...
Мир никогда не будет познан,
Как ни старайся,
ни стремись.
Попробовать взлететь –
не поздно,
Но примет ли полёт мой высь?
И крыльев нет.
Достать их где бы,
Ни с кем вершины не деля?..
У птицы адрес –
это небо,
А у бескрылого –
земля.
|
* * *
О. эти юбилейные подарки!
Как о покойнике –
хвалебные слова.
То холодом обдаст,
то станет жарко...
Картина, согласитесь, не нова.
«Ну, что ж, теперь приступим к винам...».
И снова –
мёд и патока в словах.
А ты сидишь
на собственных поминках
И думаешь о прожитых годах.
Да, лучшая часть жизни миновала.
И юбилей прошёл.
И не осталось сил.
Подарки просмотрела и сказала:
«А молодость
никто не подарил».
|
* * *
Когда печаль души коснётся,
Иного мира скрипнет дверь,
И жизнь былая отзовётся
Невозвратимостью потерь, -
Опять окно своё открою,
Поймаю лучик золотой...
Чья там душа слилась с зарёю,
Чтоб вспыхнуть
новою зарёй?..
Вокруг –
ни звука, ни дыханья,
Пугают тьма и тишина...
Как ненадёжно расстоянье
От пробуждения до сна.
... А нас всё меньше остаётся,
И время мчится всё быстрей.
Чем сердце медленнее бьётся,
Тем память наша всё острей.
|
«Не опоздай ко мне...»
Остров спасенья
И вот,
переждавши движенье,
Войду, облегчённо вздохну:
Твой дом –
это остров спасенья
От боли, тоски, невезенья.
Как только войду в эти двери,
Опять я –
хозяйка судьбе.
Я так никому не поверю.
Как верю
лишь только тебе.
От гибели я убежала.
Что может теперь помешать?
Ты знаешь,
мне так не хватало
Уютом твоим подышать,
К ладоням твоим прикоснуться,
Узнать,
как звенит тишина.
И снова уйти,
как проснуться
От очень хорошего сна.
И снова подхватит теченье,
Ударит тугая волна.
Но знаю:
есть остров спасенья
От боли, тоски, невезенья.
|
* * *
Мне так хотелось слов твоих –
Твоё молчанье обижало.
Но я тебя тогда не знала –
Не наступил
счастливый миг.
Когда же в небе для двоих –
Для нас с тобой –
звезда сияла,
Я слов твоих не ожидала -
Я не услышала бы их...
Рассвет наметился едва,
Звезду уже покрыла бледность...
Скупись, мой рыцарь,
на слова –
Твоей любви я знаю щедрость.
|
* * *
Давно уже спокойно сердце бьётся,
И ничего не хочется менять.
Но вот внезапно
горечь подкрадётся:
Ты выбрал среди многих
не меня.
Я не ревную.
Только опечалюсь,
Что стать необходимой не могла.
А ты уходишь тёмными ночами
Туда, где я
ни разу не была.
О, как бы я с тобою –
лёгкой тенью!
Мой след листами осень заметёт...
Уходишь ты.
Кругом такая темень,
Что кажется,
вовек не рассветёт.
|
* * *
Не опоздай ко мне,
не опоздай,
Приди, когда не будет поздно,
Пока ещё цветущий май,
Пока не отгремели грозы.
Нарушь немую тишину!
Приди –
не ради любопытства.
Приди,
застань меня одну,
Пока не облетели листья.
Приди ко мне,
когда метель,
Когда темно и неуютно.
Приди совсем,
а не попутно
Мою распахивая дверь...
Когда со снегом все невзгоды
Растаяли,
и снова – май,
Когда часы считают годы, -
Не опоздай.
Не опоздай.
|
На реке
А сила всё-таки могучая –
Волна к волне...
Букет полыни,
горький и пахучий,
Подарен мне.
О, сколько горечи
в полыни той –
Через края!
Дай Бог,
чтоб не была такой
Любовь твоя.
|
* * *
Живём по разным городам.
От встреч до встреч –
такие дали!
Но мы друг друга повстречали,
Теперь бы не расстаться нам.
Ты за меня ещё в ответе,
Пока тобою я дышу,
Пока твой адрес на конверте
Неравнодушно я пишу...
Что может быть для сердца слаще,
Чем ожидание письма?
Вчера был пуст почтовый ящик,
А я
приехала сама.
Я за тебя ещё в ответе,
Пока твой каждый жест ловлю,
Пока тебя
на целом свете
Так беззаветно я люблю...
Пора душевного недуга
Пройдёт.
Но помнить бы о том,
Что мы
в ответе друг за друга,
Пока мы дышим и живём.
|
Ненужная гордость Как полынь – горе. Мука – вечера. Ах, какою гордой Я была вчера! Звали – не ходила. Обиды не простила. И не написала. И не позвонила. А когда опомнилась, От тоски устала, Поняла, что поздно, - Всё я потеряла... Думала – как лучше, Сделала – как хуже. И осталась с гордостью, Никому не нужной. |
* * *
Всё в жизни оставляет след:
Поступок,
сказанное слово...
Читаю письма прежних лет,
Давно не получая новых.
И вдруг –
обрушился поток:
Идут и письма, и открытки.
В них –
оправдания попытки...
Ты,
бывший добрый,
так жесток?
Ты,
бывший гордый,
жалко просишь
Тех клятв не принимать всерьёз,
И уверяешь, что о прошлом
Самою жизнью
снят вопрос.
Ты умоляешь всё забыть,
Перечеркнуть, что прежде было, -
С такой же страстью,
с тем же пылом,
Как раньше умолял любить...
Не беспокойся,
не приду,
Поток упрёков не обрушу.
В твой дом
не принесу беду,
Твою не потревожу душу.
Перечитаю, не спеша,
Я письма прежние
и эти.
Но есть ли у тебя душа? –
Я точно не могу ответить.
|
* * *
А расставанье –
как старая рана...
Только шепчу по утрам:
«Как тебе там,
моя тихая радость?
Как тебе там?».
Днём застревают слова мои в горле –
Как я тебе передам:
«Как тебе там,
моё горькое горе?
Как тебе там?».
Ночью украдкой
крещусь часто-часто –
Святость с грехом пополам.
Как тебе там,
моё вечное счастье?
Как тебе там?
|
* * *
Вам долго было
всё равно,
Был долго взгляд печалью полон.
Но вот заветное письмо
Вам принесли сегодня в полдень.
И можно было скрыть едва,
Как вмиг растаяли печали...
Как жаль,
что не мои слова
С такой любовью Вы читали.
Судьбу нисколько не виня,
Я в одиночестве скорбела:
Как жаль, что
не из-за меня
На сердце Вашем потеплело.
И грустно мне, что Ваши раны
Любовь лечила
не моя.
Не я доставила Вам радость.
Зато и горе ведь –
не я.
|
Современная молитва
Боже, прости земную
За то, что креста не ношу,
Что имя твое всуе
Часто произношу.
Прости, что молюсь
поспешно
Но как я тебя молю!
Прости мою душу грешную
Что, кроме Тебя,
люблю.
Боже, светло моё чувство –
Крещусь перстами тремя:
Господи, сверши чудо –
Сделай любимой мя.
|
* * *
Вот последняя птица летает,
В дальний путь за собою маня.
И осенняя тишь навевает
Неизбывную грусть на меня.
Мне не спится.
Опять мне не спится.
Мне мешает, наверное, тишь...
Ты – моя перелётная птица,
Что ж так долго
ко мне не летишь?
|
Во избежание конфликта
Выйду я,
не хлопнув дверью,
И по саду поброжу.
Всё, что скажут мне деревья,
Я тебе перескажу.
Вот знакомая рябина –
Гроздья,
гроздья, как огонь.
Не могу пройти я мимо,
Приложу к стволу ладонь.
Подойду к берёзе, клёну,
Тоже их ладонью трону
И спрошу в который раз:
«Как бы я жила без вас?».
В чудеса опять поверю
И от быта отвлекусь...
Всем,
что скажут мне деревья,
Я с тобою поделюсь.
|
Ива Над речкой Цной склонилась ива, Почти касается воды. А волны шепчутся игриво, И соловей на все лады Заводит песню для подруги, А в песне слышится печаль... Разносится по всей округе: «Кого-то нет, кого-то жаль...». Ива, ива, До чего красива! Почему ты, ива, Так грустна? Отвечает ива: «Я была ревнива, Потому осталась Я одна...». Года мелькают за годами. Не возвратить ни одного. И мы уже не знаем сами, И кто поёт, и для кого. Лишь ива слушает печально, Как речка что-то шепчет ей. И машет крыльями прощально Своё отпевший соловей. Ива, ива, До чего красива! Почему ты, ива, Так грустна? Отвечает ива: «Я была ревнива, Потому осталась Я одна...». |
* * *
Обрадуйтесь приходу моему.
Я к вам не прихожу,
я к вам лечу.
Не говорите нынче:
«Будь, как дома».
Я быть, как дома,
вовсе не хочу.
Вы мне в прихожей
руки протяните
И гостьей долгожданной назовите.
Обрадуйтесь приходу моему,
И всё, чем вы живёте,
я пойму.
Забуду с вами горечь и печали,
От одиночества немного отдохну.
Всем существом
почувствую весну.
Обрадуйтесь приходу моему!
|
* * *
Вошёл –
и вырвалось наружу:
«Люблю тебя,
мой берег дальний...».
Слова перевернули душу,
А говорят,
они банальны.
Я так соскучилась по ним!
Ты не прошёл сегодня мимо.
Не сомневайся:
ты любим.
Не сомневаюсь:
я любима.
... Я эту сказку не разрушила,
Я просто верила едва
И с замираньем сердца слушала
Твои банальные слова.
|
Разлуки и встречи
Подкараулила беда:
Ты уплываешь.
Я – на суше...
Где был огонь,
теперь вода -
Потоком мутным,
равнодушным.
Закрылись в ужасе глаза –
Все беды вспомнились мирские.
И вдруг...
Ты повернул назад?!
Ты в волны бросился морские?!
Целуешь ты мою ладонь,
Где жизни линия проходит...
Была вода,
теперь – огонь.
И мы вдвоём на пароходе.
|
* * *
Ты спишь давно и видишь сны...
За окнами –
волшебный город.
Растут сугробы тишины,
И вот уже –
сплошные горы.
Они со всех сторон обнимут,
И сквозь снега едва ль пробьёшься.
Я знаю:
ты не любишь зиму
И загрустишь, когда проснёшься.
Любимый мой,
ты не грусти.
Поверь, тебе к лицу веселье.
Не вечно же снегам мести –
Ещё наступит
день весенний.
|
* * *
Ты говорил:
«Ничто не мило...»,
Надолго пропадал.
Потом,
Как только в дом весна входила,
Ты возвращался в этот дом.
Цветеньем мая наслаждался,
Был жизнерадостен и мил.
И постоянно улыбался,
Как будто
вечно счастлив был.
Но только осень постучится
Сырою веткою в окно,
Опять душа твоя стремится:
В какие дали?
Всё равно!
Ах, странник мой!
Куда ты рвёшься?
Я б улетела и сама,
Но знаю:
ты весной вернёшься.
А впереди – ещё зима.
|
Завещание
Ты мне в жизни – как награда.
Ты – бесценный мне подарок.
Друг мой милый, всё же надо
Приводить дела в порядок –
Завещание писать.
Только что мне завещать?
Посмотрю, и может статься,
Лишь любовь – моё богатство...
Письма в ящике попались:
Так хотела их сберечь!
Чтобы в чувствах не копались,
Эти письма надо сжечь.
Не боюсь, что люди скажут, -
Что покойнику молва?
Слава Богу, я не с каждым
Сокровенные слова
Говорила...
Слава Богу,
Что вещей совсем немного
Накопила – не тужу:
Налегке я ухожу.
Мне в конце пути отрада
Выпала –
Творцу хвала!
Друг мой милый, всё же надо
Завершать свои дела.
И пока ещё дышу –
Завещание пишу.
... Сообщат – и не поверится.
Ты не слушай никого...
Завещаю
память сердца –
Память сердца моего.
|