 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
 |
 |
|||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
|||||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
|||||||||||||
 |
|
||
 |
 |
 |
|
|
|||
 |
 |
||
| |||
«Весь мир проходит сквозь меня»
(Тамбов, 2001)
Содержание:
«Вспоминаю опять о минувшем...»
«Врасплох застало вдохновение»
«Вспоминаю опять о минувшем...»
И не расстаться с той болью, Что в сердце застыла моём. По Набережной с тобою Сейчас бы пройти вдвоём, Уйти бы в далёкие дали, Где вербы и синева, Когда о разлуках не знали И чуяли землю едва. Сердца наши в небе парили, Жестоких не зная потерь. Какими с тобою мы были? Какими мы стали теперь? |
* * *
Пошли мне любовь, Господи,
Благослови на счастье,
Жду Твоего голоса,
Как ждут причастия.
Молюсь пред иконное истово:
Сыну Божьему верю!
Богородица Пречистая,
Пошли мне надежду и веру.
Но рвётся душа на части:
Со страхом в небо гляжу:
Одарит Господь счастьем,
А вдруг я
не удержу?
|
* * *
Дневных забот не отпускают цепи,
Но всё сильней желанье по утрам:
Так тянет в лес,
как верующих в церковь,
И входишь в лес,
как верующий в храм.
Здесь сосны бесконечными свечами
Расставлены.
Торжественен их вид.
И видишь ты, как жёлтыми лучами
На их верхушках солнышко дрожит.
Стволы берёз,
как облако тумана,
Между сосновых светятся стволов.
От земляники –
красная поляна,
И – музыка от птичьих голосов.
И незаметно грусть твоя растает,
Ты снова –
с просветлённою душой...
О, как необходимо нам бывает
Увидеть лес и небо над собой.
|
* * *
Жил человек.
Разочарован был во всём.
По крайней мере,
так ему казалось.
Не говорил ни с кем и ни о чём,
И жизнь его, казалось,
не касалась.
Он перестал смеяться и шутить.
Товарищи его не узнавали.
С расспросами недолго приставали
И заходили только покурить.
Но вскоре и курить с ним перестали.
И никому не верил человек.
И жизни в нём, казалось,
не осталось.
Возненавидел женщин он навек –
По крайней мере,
так ему казалось...
Но вот настала бурная весна –
Цветёт черёмуха у самого окна.
И сердце,
с разумом затеяв споры,
Ничьи не хочет слушать уговоры.
|
* * * И муза моя замолчала, Лишь губы коснулись на миг. И раньше ведь я замечала, Как холодом веет от них. И раньше я знала, я знала: От камня – круги по воде. Я знала: роднее вокзала Не будет мне места нигде. И всё же твоё не горенье Коснулось не пепла – огня... Целую твоё отстраненье От полюбившей меня. |
* * *
Ветер запах сирени доносит,
Но печально в окно я гляжу.
Снова я,
как незваная гостья,
В Вашей комнате тихо сижу.
Мне не грустно,
не грустно нисколько.
Разве майскими днями грустят?
Мы молчим?
Это кажется только –
Наши взгляды за нас говорят.
Тишина осторожная ходит
И звенит:
вот сейчас, вот сейчас...
Я не знаю, чего она хочет
Вот сейчас
от меня и от Вас.
Пусть волнение Ваше уляжется –
Я встаю, чтобы шторы поднять...
Вы рукой шевельнули,
а кажется,
Что меня Вы хотите обнять.
Взгляд невольно движения ловит,
Только прячется нежность
за чёрствость.
Что сегодня нам встреча готовит –
Откровение или притворство?
|
По поводу выхода
Какая маленькая книжка,
И невелик её тираж,
А я так рада
(даже слишком!):
Моё богатство –
мой багаж,
Итог моей ночной работы
И верность только одному:
Заботы всех –
мои заботы,
Моя причастность ко всему;
Моя любовь –
затишья, бури;
И каждодневные дела.
Всё это было, есть
и будет.
А книжечка – пускай мала.
Но жизнь в ней не стоит,
а движется,
Она живая, а не прах.
Я эту маленькую книжицу,
Как первенца,
держу в руках.
|
Перед дождём
Мы встретились с тобой перед дождём,
В беседке крохотной
в чужом саду.
Мы подбежали к ней одновременно,
Мы внутрь зашли,
и ливень начался.
Мы молча наблюдали за дождём,
Как он деревья щедро поливал
И норовил, проказник, заглянуть
В беседку,
где мы спрятались с тобой.
После дождя мы вышли в сад чужой
И засмеялись:
было так свежо!
И аромат, разбавленный дождём,
Нас опьянил, как лёгкое вино.
Мы шли по лужам весело,
как дети.
Ещё имён друг другу не назвали,
Но нам казалось:
знаем мы друг друга
Уже давным-давно, не первый год.
И удивлённо вслед цветы глядели,
Умытые живительным дождём,
И капельки его,
как изумруды,
По лепесткам стекали осторожно...
С тех пор мы полюбили дождь:
Поцеловались в первый раз –
он лил,
А мы стояли у окна с тобой
И говорили:
«Здравствуй, добрый друг!».
Летели дни.
Да что там дни – столетья!
Мы были счастливы –
нас дождь соединил.
И мы его всегда благодарили
И бегали в беседку на свиданье.
Но вот однажды ты ушёл из дома
Перед дождём.
Его одна встречала
В той комнате и у того окна,
Где вместе мы с тобой тогда стояли...
Теперь уже встречаю дождь одна,
Ему свои ладони подставляю
И спрашиваю:
«В чём я виновата?».
Он отвечает мне:
«Ни в чём».
... Сегодня снова тучи собрались.
Нет-нет, я дождь не разлюбила.
Сейчас опять я побегу в беседку.
В чужом саду...
Не встречу ли тебя?
|
* * * Мы отвыкаем друг от друга – Я от тебя, ты от меня. И легче нам день ото дня, И в сердце нет уже испуга. Привыкли друг без друга жить. Любовь погасла словно спичка. Какая жуткая привычка – Не волноваться, не любить. |
Конец августа На ветках качается Моё вдохновение. Да, август кончается Без исполнения Мечты моей светлой, Мечты моей чистой. И падают с веток Первые листья. Ах, август кончается – Не удержать. На ветках качается Моя благодать. Но я не достану Надежду свою: На цыпочки встану – Не достаю. А жизнь уменьшается, А веточка гнётся... Август кончается. Что остаётся? |
* * * Как я люблю Эти минуты недолгие – Смотреть на небо С вечерними росчерками, На деревья, Пока ещё голые, Но готовые выстрелить Набухшими почками. На дорогах проталины Обозначились печатями. Весна пришла Бесповоротно И стремительно. И можно опустить воротник И снять перчатки – Тепло... Удивительно. Я совсем забыла О вчерашней горечи. Смотрю на деревья С гнёздами птичьими... Я так люблю Идти по вечернему городу, Когда голубые сумерки Делают его поэтичнее. |
* * *
Ты помнишь?
Середина мая,
Цветущих яблонь аромат,
В траве скамейка утопает,
Благоухает старый сад...
А мы счастливые сидели,
Не отличая явь от сна.
Букеты пышные сирени
Дарила щедрая весна.
Ни тени не было печали.
О, как я вижу до сих пор
Сквозь ветви старенький забор,
Помолодевший под лучами.
Ты помнишь те мгновенья счастья,
Когда сердца стучали в лад?
Я вспоминаю это часто.
Но где весна
и где наш сад?
|
* * *
Хотим мы счастья, без сомненья.
И в этой жизни –
не Бог весть! –
Средь суеты и средь волнений
Оно, конечно,
где-то есть.
Его все ищут, ищут, ищут,
Как клад искали в старину.
Счастливых и несчастных –
тыщи.
Все канем в бездну мы одну.
Я знаю:
все мы в Божьей власти,
Но я волнуюсь оттого,
Что, может быть,
лишь миг до счастья,
Но как не пропустить его?
|
«Американка» «Американка» - рискованное пари,
Ребята спорили о чём-то,
Ребята бились «об заклад».
И с ними спорила девчонка,
Которая вошла в азарт.
Ну, что ж,
даёшь «американку»!
Осознавая всё едва,
Девчонка спорила на равных,
И оказалась неправа.
Толпа мальчишек ликовала.
И надо ж было им решить:
Заставить эту «задавалу»
Сейчас же речку переплыть...
Была река такой глубокой,
Девчонка –
хрупкою такой.
Лежал на камне одиноко
Её халатик голубой.
А кто-то в воду прыгал с вышки.
В девчонке чувство –
остриё!
О, если б знали те мальчишки
О том, что мучило её.
Она немного побледнела,
Ступила в воду и пошла.
О том,
что плавать не умела,
Она сказать им не могла.
Она не видела смятенья
И не кричала:
«Помоги!».
По лицам побелевшим – тени,
По речке –
чёрные круги...
Пустынный берег так далёко,
Что не достать его волной.
На старом камне одиноко
Лежит халатик голубой.
|
Привокзальные стихи
Бывают и такие вот минуты,
Когда вокзалы сонны и тихи.
И в этом,
хлоркой пахнущем уюте,
Пишу я привокзальные стихи.
Здесь – ни стола,
ни лампы с абажуром,
Но мне хватает капельки огня.
И только милиционер дежурный
Всё как-то странно смотрит на меня.
Его глаза мне всё уже сказали –
Один вопрос застрял в его мозгу:
Который день
ночую на вокзале,
А всё никак уехать не могу.
|
Три минуты
Вновь куда-то и к кому-то
Ты спешишь и потому
Говоришь:
«На три минуты
Нам встречаться ни к чему...».
У тебя на сердце смута?
Или просто недосуг?
Может, эти
три минуты
Меня в рай перенесут.
Три минуты вдохновенья.
Пусть я просто помолчу.
Даже этого мгновенья
Я лишаться не хочу.
Ну, куда ты так спешишь?
Где ещё тебя так ждут?
Может, ты меня лишишь
Трёх поэм,
не трёх минут.
Разве так с тобою часто
Мы встречаемся вдвоём?
Ненадёжное ты счастье,
Трёхминутное моё.
Пригласи с собою –
может,
Растворимся в вечности,
Три минуты мы помножим
На три бесконечности.
Ну, а если почему-то
Поважнее есть дела,
Подари хоть три минуты –
Я ведь так тебя ждала!
|
Ода воде
А солнце жарит без пощады.
Мы говорим о ерунде.
А мысли –
жаждущее стадо –
Всё возвращаются к воде.
И так хотелось нам напиться,
К воде пониже наклонясь,
Что, попадись в пути копытце,
Мы выпили б, не побоясь
В кого угодно превратиться.
А с солнцем бесполезны споры,
На нас – лучей горячих рать.
Давно умолкли разговоры
И стало тяжело дышать.
Чем дальше путь,
тем меньше силы.
А солнце – прямо, как беда...
Мы шли вперёд:
всё ерунда! –
Ведь впереди была вода.
... Круги перед глазами плыли,
Тела сгибались до земли.
Мы с наслажденьем воду пили
И всё напиться не могли.
|
* * *
Вот опять с тобою маемся
Тоже:
«Быть или не быть?».
Как давно мы собираемся
Просто в парке побродить;
Без идей,
без всяких истин
Паутиночку поймать
И рябиновые кисти
Прямо с дерева сорвать;
Посмотреть на листья жёлтые
Сквозь последние лучи...
Пропадает наше золото –
Дни проходят, хоть кричи!
Всё нам некогда с тобою:
Нынче – быт
и завтра – быт,
Словно нашею судьбою
Кто-то злой руководит.
Ах, вот завтра!
Завтра, завтра...
Только б осень не прошла,
Сразу, сразу после завтрака...
Но опять нашлись дела.
Так с тобой с утра до вечера,
Не приблизивши лица,
В расставания и встречи
Мы играем без конца.
Ночь – у дня,
а день – у ночи:
Забываются долги.
Осень золото уносит,
Возвращает нам дожди.
По асфальту, по дорожкам
Прибивает листья дождик.
Быстрым шагом мы с тобой
Возвращаемся домой:
Почернели наши листья,
Как душа от нелюбви.
А рябиновые кисти
Поклевали воробьи.
|
* * * Ты ноешь, хандришь, Недоволен судьбой. И сам не поймёшь, Что творится с тобой. Ругают друзья справедливо, И что ж? Ты верность друзей Под сомненье берёшь. И кажется - нет впереди Ничего... А было всё просто: Плохое вино, Плохой собеседник, А проще – дурак, Которому в жизни Всё что-то не так. Ему одному Ничего не хватает. А делает что? Ничего. Он болтает. Какую-то гадость О друге сказал. Тебе неприятно, Но ты промолчал, Задумался, Мимо ушей пропустил. А смотришь – Дурак-то тебя убедил. Испортил тебе Настроенье дурак. Ты скажешь: «Ну, это, конечно, - Пустяк». Возможно, пустяк. Но – не пустяки, Когда убеждают тебя Дураки. |
* * *
Вхожу я в поле,
словно в море,
Горячий колос льнёт к руке.
И вижу я,
как на просторе
Комбайны ходят вдалеке.
О, поле, без конца и края!
Запомнилось мне с малых лет,
Как бережно все убирают
С любовью выращенный хлеб.
Люблю я с детства запах хлеба,
Люблю в ладони зёрна брать.
Тот, кто ни разу в поле не был,
Не может этого понять...
Гудят комбайны,
солнце светит,
По краю поля – ровный след.
И нет счастливее на свете
Тех,
кто выращивает хлеб.
|
Встреча в Москве с поэтом Он на Хемингуэя Немного похож. Шёл он медленно-медленно, Словно медленный дождь. А Москва обнимала, Простором маня. Шёл он прямо навстречу – На меня, на меня. Жаль, что я не художник И не фотограф. Пропустить? Подойти ли? Попросить ли автограф? Но проходит он медленно – Бородатый, большой, Но проходит он медленно Перед маленькой мной. И боюсь я окликнуть, Потревожить на миг. Вдруг вот в эту минуту Рождается стих? Я окликну – и стих пропадёт: От читателей мне попадёт. |
* * *
Мечтать об отдыхе?
Какая чепуха!
Других желаний у меня немало.
Но было дело –
что таить греха! –
И я не раз работу проклинала,
Когда ладони были в волдырях,
И ноги от усталости дрожали,
Когда лопату руки не держали
И перед тяжестью носилок –
страх.
А тело ныло, жаждало покоя -
Всё бросить
и скорей домой удрать!
Но как приятно выдержать такое:
Не скиснуть!
Не поддаться!
Устоять!
И, чтобы с ритма общего не сбиться,
Твердила я:
«Покой нам только снится...».
Какие были в жизни передряги!
Но лёгких троп не выбирала я:
Ведь рядом шли
не просто работяги,
Шли рядом
настоящие друзья.
А с ними –
не упасть, не оступиться...
И если встречу на пути беду,
Я повторю:
«Покой нам только снится...».
Друзья мои,
я вас не подведу.
|
Выходной день
С утра ничто не предвещало счастья.
Воскресный день грозился
бесконечностью.
Как не люблю я выходные дни
За то, что я друзей своих не вижу.
У каждого – и дача, и семья.
И в выходной они, собравшись вместе,
Уходят на рыбалку или в лес
И отдыхают.
Я по ним скучаю.
А с понедельника они
Уже опять принадлежат
работе,
А это значит,
что и мне отчасти...
Итак, с утра ничто не предвещало счастья.
Но в полдень получила я письмо,
И было непонятным мне оно:
Написан на листочке телефон –
Мне показался незнакомым он.
Но всё равно я позвонила сразу,
И первую не подготовив фразу.
И вдруг услышала я голос твой –
Почти забытый,
но такой родной...
Мы встретились с тобою.
Мы одни...
Благословляю выходные дни!
|
* * * Говорят, что платочек дарить – К расставанию. Но почему мы расстались с тобой? Ведь ты не дарил мне платочка. Я всё думаю об этом и жду: Может, ты вернёшься ко мне. Но дни проходят, А ты не возвращаешься. Вот и весна пришла – солнечная. Сосульки падают с крыш и звенят, Как будто это разбилось Зеркало, а не сосулька. Говорят: разбить зеркало – Значит, разбить любовь. Но наши зеркала висят нетронутые. Почему же любовь разбилась? |
Грустная история
Вы уезжали в дальний путь.
И я тогда у Вас спросила:
«А как же я?».
«Ну... как-нибудь», -
Улыбка Ваша говорила.
Вы стали вновь самим собой,
Но было мне не до ироний.
И Вы уехали
к другой,
А я осталась на перроне.
«И Вам не жаль меня ничуть?», -
Хотелось крикнуть вслед вагонам.
«Ты как-нибудь.
Ты как-нибудь...», -
Звенели рельсы над перроном.
Стояла, слёзы не тая:
Как хоронила – провожала.
Но время шло.
И боль моя
Уж не такою острой стала.
И я привыкла к тишине,
От нежных слов давно не таю...
Вы вновь приехали ко мне,
И я причин не выясняю.
Я просто вспомнила тот путь,
Когда я шла одна с вокзала.
Потом соседка мне сказала:
«Ну, ничего...
Ты как-нибудь...».
Но Вам, наверно, всё равно.
И мне рассказывать не стоило:
Ведь это было так давно –
Такая грустная история.
|
* * *
Встретились.
Долгое рукопожатие.
Воспоминаниям нет конца.
На одиночество не пожалуюсь,
Не отведу от тебя лица.
Взгляд твой – усталый,
но светлый и юный.
Волосы – роскошь,
но в серебре...
Самая светлая ночь –
в июне.
Самая тёмная ночь –
в ноябре...
Жизнь невозможна без расставаний,
А без любви –
ещё невозможней.
Какое короткое расстояние,
Только преодолеть его
очень сложно.
Где же твои надёжные руки?
Не отзовёшься –
зови не зови...
Самая длинная –
ночь разлуки.
Самая короткая –
ночь любви.
|
Запрет
Как выстрел,
Короткое и отчётливое:
«Нет!».
И мне надо справиться
И с этой горькой необходимостью:
На мою любовь
Наложен строжайший запрет
Твоей – окончательной уже! –
Невзаимностью.
И стала любовь моя
Далеко-далеко не та:
Её не увидишь теперь
«Невооружённым» глазом.
И даже в мыслях моих
Проведена черта,
За которую я
Не заходила ни разу.
|
* * * Дни проходят тёплые, Близятся ненастные, А в лесу деревья – Жёлтые и красные. Паутинка инеем Вдруг сверкнёт с листа. Небо ещё синее, Да синева не та. Ветви листья сбросили, А я их ловлю. Разноцветье осени, Я тебя люблю. |
Воспоминание Идём мы по улицам снежным, Встречаем знакомые лица, Снежинки пушисто-нежные Садятся нам на ресницы. В глазах твоих синих-синих Что-то такое важное, Что ветка в морозном инее Цветущей черёмухой кажется. |
Памяти поэта
Дымок из труб.
Белеет поле.
Увязли домики в снегах...
Тамбовский край,
твоё приволье
Воспел поэт в своих стихах.
Купался в Цне,
нырял в Вороне,
Любил берёзы, тополя...
О Милосердове Семёне
Грустит Тамбовская земля.
Но мудрость давнюю приемлю,
И усомнится кто едва:
Поэт воспел родную землю –
Они жив,
пока она жива.
|
Грустная минута В одиночестве сижу И учусь О любви не говорить Никому. Не придёт ко мне никто. Целый день Не с кем слова мне сказать – Я молчу. Позабуду, может быть, Все слова, Что тебе, мой дорогой, Не нужны... Я к тебе не прихожу – Я учусь О любви не говорить Никому. |
* * *
Время –
и мы по праву
С тобой говорим о том,
Что надо бы –
только правду,
Что поздно будет потом.
Время –
строгают доски:
Вышел для смерти стаж.
Время –
хороший доктор,
Время –
убийца наш.
Время -
звонок раздастся,
И оборвётся речь...
Время считать
и считаться.
Время друзей беречь.
|
«Врасплох застало вдохновение»
* * *
На небе – облаков тревожных стадо,
А на земле опять идёт война.
И вновь пронзит вопросом тишина:
Неравнодушье –
крест или награда?
Тот неспокоен,
кто хоть раз услышал,
Как градом боль стучит
по окнам, крышам,
Как вопрошают травы и цветы:
«Что сделал ты?
Чего не сделал ты?».
И совесть подведёт к окну опять:
Тонуть иль за соломинку хвататься?
Чужую боль
спокойно воспринять
Иль чёрной безысходности поддаться?..
Неравнодушье –
крест или награда?
А может, задавать вопрос не надо?
Но я боюсь очередного дня,
Когда весь мир
проходит сквозь меня.
|
9 мая 1945 года
Земля уже очистилась от скверны,
Но мы пока не ведали о том,
Какой из дней победным назовём,
Какой из них
Великим будет днём.
И он настал –
девятый майский день.
До самых дальних сёл и деревень
Весть о Победе птицей долетела.
Всё ликовало, плакало и пело –
Поистине настал
Великий день.
И, несмотря на предрассветный час,
Волна победы вынесла и нас,
Детей войны,
на улицу со всеми.
Нас опьянил свободный дух весенний...
В то утро к нам опять вернулось
детство.
Отцы вот только не вернулись в дом.
Но нам они оставили в наследство
Великую победу над врагом...
А впереди ещё нас ждали беды,
Но знали мы,
что нас не побороть:
Ведь слово то прекрасное –
ПОБЕДА! –
Вошло навеки в нашу кровь и плоть.
|
Берёзы
Вновь перед дальнею дорогой
Я у берёзок постою.
О них сложили песен много,
А я ещё одну спою.
Свидетели весенних гроз,
Они беду переносили,
Колонны белые берёз
Стоят –
защитницы России.
К ним припадал щекой боец,
И, новой набираясь силы,
Он шёл под проливной свинец
За них, а значит –
за Россию.
Они солдатками стояли,
За ними –
родины простор.
Им вдовы слёзы доверяли
И обнимали,
как сестёр.
Бойцы из Курска, из Рязани
Шли через Харьков, через Брест,
Шептали им слова признаний
И обнимали,
как невест.
А подо сколькими берёзами
Лежат российские сыны!
Пусть никакие в мире грозы
Не тронут этой белизны.
|
Горький июнь
Июнь...
И цветы полевые.
И память острее вдвойне...
Я снова смотрю,
как впервые,
Кино о великой войне.
Кровавые кадры мелькают...
И пусть это было давно,
Но я, как всегда,
забываю,
Что это –
всего лишь кино.
Я там и душою, и телом, -
Бегу, не боясь ничего.
О, как бы прикрыть я хотела
От пули
отца своего!
Кому-то кричу я:
«Не надо
Отца моего убивать!».
Он падает...
падает...
падает...
А я не могу поддержать.
Я вижу его на экране –
Какой он ещё молодой!
Нет, он не убит,
только ранен,
Сейчас он поднимется в бой...
И вновь сердце ужас охватит:
Кто выстоит в этом бою?
Ведь в каждом упавшем солдате
Отца своего узнаю.
|
Память и боль
Где только нет сынов твоих,
Россия!
Они сражались, побеждая зло.
В Отечественной
скольких покосило?
В войне афганской
сколько полегло?
Пусть не сопоставимы эти войны,
И не сравнима численность потерь.
Но сыновья
отцов своих достойны.
Они лежат в одной земле теперь...
Какая вера и какая сила
Их повела в последний,
смертный бой?..
Между Афганистаном и Россией
Лежит пространство под названьем
БОЛЬ.
Она с годами – нет, не утихает:
По всей земле
убитые кричат!
И зарево кроваво полыхает
Над братскими могилами солдат.
Оставшиеся будут неустанно
Бессмертный подвиг молодости славить...
Между Россией и Афганистаном
Лежит пространство под названьем
ПАМЯТЬ.
|
* * *
Куда девается время –
Тысячелетья, века?
Ах, если бы ногу в стремя
Да прыгнуть под облака
И посмотреть,
не там ли
Хранятся куски веков?..
Взлетев,
упадёшь на камни,
Нафилософствовавшись в кровь.
|
* * *
А осень – вот,
у самого порога.
Куда ты так, красавица, спешишь?
Взгляни: в лесу, ещё зелёном, -
тишь,
Хотя и золотого цвета много.
Повремени, не хмурь своих бровей,
Дай напоследок
счастьем насладиться.
Но за твоей волшебной колесницей
Мороз рассыпал иней на траве.
Спешишь. Ну, что ж!
Тебе раскрасить надо
Листву, чтоб летний поменять наряд,
Чтобы октябрьский золотой парад
Явил глазам
прощальную отраду.
|
* * * Лучик закатный На клавиши сел. Голосом чистым Юноша пел. Пел о любви он, Пел о России. Вторили голосу Ливни косые. Вторила голосу Осень в Тамбове... Только и недруг Всегда наготове. Он за кулисами Сжался в комок. Выстрел раздался, Как чей-то хлопок. Смолкла мелодия, Смолкла на взлёте. Парня убили. Песнь не убьёте! |
* * *
Я телевизор не включаю –
Так надоела болтовня!
Завариваю чайник чаю
И отдыхаю ото дня.
А день насыщен суетою:
Туда – бегом,
сюда – бегом.
И слышу голос я порою:
«А где твой дом?
А где твой дом?».
И тяжким грузом давят тени
От телевизора
со стен.
Ещё пройдёт, наверно, день - и
Его я выброшу совсем.
|
* * *
Когда раздвоено сознание,
И мысль о главном – далеко,
То о проблемах мироздания
Так рассуждается легко.
А стоит лишь сосредоточиться,
В порядок нервы привести, -
О, Боже, умирать
не хочется!
Подольше б этот крест нести.
|
* * * Неласковый апрель, Не порть мне настроенье, За это посвящу Тебе стихотворенье... Не слушает апрель, А может, и не слышит, И позднюю капель Срывает ветром с крыши. Зачем стихи писать? – Сама уже не знаю. Наверное, затем, Чтоб посвятить их маю. |
Диалог читателя с поэтом То холод на душе, то жар... - Поэт, ты как здесь очутился? Тебя здесь ценят, как товар... - Нет, мой оценщик не родился. Хоть многие к себе манят Сквозь дым изящной папироски. Как жаждут причесать меня, Да нет ещё такой расчёски! - Ты вызываешь грусть и смех. - Какая выпадет реальность. Но причесать меня под всех?! Я – ин-ди-ви-ду-аль-ность! |
* * *
Багряный лист кружится,
Как маленький пропеллер.
Вспорхнула вдруг синица
И песенку запела.
Огнём пылает красным
Осенняя царица...
И день прошёл напрасно,
А ночью мне не спится.
- Куда, куда же, сердце,
Стремишься ты опять?
- Пока ещё мне верится,
Что я могу летать...
И нет конца и края
Мечтам:
скорей, скорей!
Я снова собираюсь
За тридевять морей.
Оттуда жду известий –
На месте не сидится...
И вот –
сижу на месте,
Глазею на синицу.
|
* * *
«Как часто ночью...», -
кто не начинал
Вот с этих слов своё стихотворенье?
И я начну,
и я – не исключенье,
Лишь Бог бы вдохновение послал.
... Как часто ночью
я лежу без сна:
В душе – зима,
а на дворе – весна...
Случается на склоне лет,
Что пища есть,
но аппетита нет.
|
* * *
Да, птицам - петь,
цветам – цвести.
Но душу всё-таки готовь,
Чтоб до могилы донести
Надежду,
веру
и любовь.
|
В Успеновке
А мне опять сегодня повезло:
Людей хороших встретила я снова.
Передо мной –
прекрасное село
Успеновка...
Значительное слово!
И я ищу хорошие слова,
Чтобы добром мне на добро ответить.
Благодарю судьбу,
что помогла
В Успеновке
успеть людей хороших встретить.
|
* * *
Сверкают золотом осенние листы,
Кому-то ветер,
как подросток,
свищет...
Как жаль, что золото другое ищут,
Не видя под ногами красоты.
Сейчас мои исполнятся мечты:
Я открываю двери октябрю
И жёлтым листьям нежно говорю:
- Добро пожаловать в моё жилище!
|
По дороге в Мордово Памяти поэта Вячеслава Богданова
Врасплох застало вдохновенье –
Опять деревья в янтаре!..
Мы на Богдановские чтения
В Мордово едем в октябре.
А зелень прячется как будто,
Уже заметная едва...
Забьётся сердце почему-то,
И просто скажутся слова:
Какая красота в природе,
И дорог сердцу каждый миг...
Я вижу:
Вячеслав выходит
Из-за деревьев золотых.
В руках –
букет из жёлтых листьев,
И синева – над головой.
Он «голосует»:
«Подвезите!
Спешу в Васильевку, домой!».
|
Моё богатство
Меня корят мои друзья -
Не нажила богатство я:
Ни для кого ведь не секрет,
Что дачи и машины нет.
Но я с друзьями не согласна
И возмущаюсь ежечасно:
Как никакого нет богатства?!
А это сладостное рабство –
Сидеть за письменным столом
И, утруждая руку лбом,
Писать, писать,
пока заря
Прочтёт и скажет, что не зря
Прошла и эта ночь без сна...
Мне помогают
тишина
И незапятнанное братство
Души, бумаги и пера
Копить несметное богатство
Всю ночь,
до самого утра.
Я не веду богатству счёт –
Моё
никто не украдёт.
|
На улицах Тамбова
Опять пешком иду с работы,
Чтобы увидеть ещё раз
Весенне-летние красоты –
Отраду для души и глаз.
Не выразить все чувства в слове,
И остаётся лишь сказать:
Как хорошо в родном Тамбове
Жить и любить,
стихи писать,
И Набережной восхищаться,
Пред храмами благоговеть,
И низко кланяться за счастье
Не просто жить, дышать,
а петь;
За этот дар –
красоты видеть
И злом на зло не отвечать...
Клён у дороги –
словно витязь,
Пред ним – берёзовая рать.
Пропахли улицы сиренью.
И воздух –
терпкое вино.
И просто было бы грешно
Не написать стихотворенье.
|
Гимн Тамбова
1. Там, где дикое поле лежало,
Люди крепость Тамбов возвели,
И орда перед ней задрожала,
Побежала с Тамбовской земли.
Город рос под небесным покровом,
Хорошела красавица Цна...
Воссияла звезда над Тамбовом,
Никогда не погаснет она!
Припев: Наш город родной
Над светлою Цной,
Расти вширь и ввысь,
Дари нам радостную жизнь.
И летом, и зимой
Мы связаны общей судьбой.
Любимый город, ты вечно молод,
Всегда гордимся мы тобой.
2. Наша крепость и наша держава,
Ты – защита от горя и бед.
Навсегда здесь прописан Державин –
Государственный муж и поэт.
Обозначен на карте заметно
Город-труженик, город-творец.
Ты любовью вошёл беззаветной
В глубину благодарных сердец.
Припев.
3. Городов есть немало на свете,
Много сложено песен о них.
Но Тамбов нам на целой планете
И милей, и дороже других.
Ты и горе, и радость изведал –
Пребывал и в мольбе, и в борьбе.
Мы тебе никогда не изменим,
Присягаем на верность тебе.
Припев: Наш город родной
Над светлою Цной,
Расти вширь и ввысь,
Дари нам радостную жизнь.
И летом, и зимой
Мы связаны общей судьбой.
Любимый город, ты вечно молод,
Всегда гордимся мы тобой.
|
Новый век В новый век мы вступили уже, Но пороки не канули в Лету. Что же так тяжело на душе? Иль и в новом не будет просвета? Новый век всем порокам подвержен, Хоть и делает праведный вид... Кто-то завистью белой поддержит, Кто-то чёрной убить норовит. |
* * *
Все знают,
сколько лет прошло.
Никто не знает,
сколько лет осталось...
Как в детстве время
медленно текло,
И – марш-бросок
из молодости в старость.
|
Короткий диалог - Всё, что душа твоя захочет, Исполню, только б быть вдвоём... - Найди мне аленький цветочек: Я с детства думаю о нём. |
* * *
Опять мне ночами не спится:
И душно,
и ноет душа.
Как хочется остановиться –
Не мчаться,
а жить, не спеша,
И не роптать на погоду
(То дождь нам не мил, то жара),
А восхищаться природой -
Она
бескорыстно-щедра:
То вспыхнет рябинами красными,
То выглянет почкой едва;
Поэту диктует слова,
Снабжает художника красками.
|
* * *
Всё думаю:
вот это – было,
А этого –
могло не быть.
Всё, что не весело, -
уныло,
Что заперто, -
не отворить...
Какие речи говорили!
Какие тратили слова!
Как будто бы
похоронили,
И память теплится едва.
А завтра –
вновь снята «осада»,
Вот-вот фортуна повернёт.
Но то, что выпало
в осадок,
То на поверхность не всплывёт.
|
* * *
Когда слепой ведёт слепых,
Дорога всех приводит к яме.
Наступит и последний миг...
О, Господи, что будет с нами?
Всё ближе час расплаты,
ближе, -
Дыханье чувствую огня.
Я вижу, Господи,
я в и ж у,
Но кто послушает меня?
Терплю и зависть,
и насмешки.
Жестокосердным стал народ:
Иной перекрестится в спешке,
Иной с ухмылкой отойдёт.
И никуда уже не скрыться:
Враньё кругом –
как вороньё...
И листья падают, как птицы,
На одиночество моё.
|
* * *
Пред тем, как о расплате возвестит
Посланник Бога –
серафим крылатый,
Успеть бы очи к небу возвести
И прочитать
псалом пятидесятый.
|
* * *
Какими объяснить науками,
Откуда возникает грусть?
Наедине с ночными звуками
Теперь всё чаще остаюсь.
Все корабли давно отчалили,
И я одна на берегу.
О, только бы не впасть
в отчаянье
И не скончаться на бегу...
Моя любовь, моя забота –
Судьба,
планида,
тяжкий крест –
Кому-то, может, надоест,
А может,
и спасёт кого-то.
|
Молитва
Тебя я, Господи, молю,
Чтоб душу просветил слепую.
Ты учишь всех любить.
Люблю!
Но, Боже мой,
я и ревную!
И этот грех мне застит свет.
Но Ты ведь дал мне дар поэта.
Душа грешна,
но злобы нет –
Благодарю Тебя за это.
Внутри меня идёт борьба,
Я силы трачу бесполезно:
Душа ранима,
плоть слаба,
А искушений в жизни –
бездна.
Пошли мне Ангела в пути –
Я все преграды одолею.
Прости грехи мои,
прости,
Будь милостив к рабе Твоея.
|
* * *
Все слова разобраны другими.
Как же эту осень описать?
Назови особенное имя,
Чтобы было
октябрю под стать.
Что там,
меж берёзами и соснами?
Взгляд хотя б на миг останови...
Ходит по аллеям вслед за осенью
Девочка
с мечтою о любви.
Собирает листья золотые
И о чём-то думает.
О чём?
- Что ж такие руки ледяные?
Отвечает:
- Сердце горячо!
|
* * *
Оправданья ряд за рядом
Выставляешь,
будто строй.
Оправданья – заурядным,
Но ведь ты –
совсем другой
Был.
А что с тобою стало,
Бывший мой духовный брат?
Я тебя бы оправдала,
Если б знала:
виноват.
Слишком ты благополучный
(Улыбаешься: везёт!),
Но ведь жизнь ещё научит
И за всё предъявит счёт.
Не сужу (да не судима!):
Кто-то – мох,
кто – малахит...
Только жизнь тебя, родимый,
Всё равно перехитрит.
|
Сеятель зла
Почти не пьёт.
Не очень много ест
И постоянно о добре вещает.
Ну, не кощунство ли? –
С распятьем носит крест
И сеет зло,
и ближних не прощает.
Он любит лесть.
Иные льстят всегда,
Да не всегда бывает это
тонко.
Но если «против шерсти»,
то беда –
Не пощадит и малого ребёнка.
От жертвы не отступит до конца,
Загонит
в приготовленную яму.
А внешне –
ничего от подлеца.
Вот только взгляд...
Злодей не смотрит прямо.
Предаст.
Продаст.
И грязью обольёт.
И, прикрывая зло своё
витийством,
Он доведёт и до самоубийства,
Но проводить в последний путь
придёт...
Я никогда жестокой не была,
Но, не имея мстительного «дара»,
Я всё ж хочу,
чтоб сеятеля зла
Постигла им заслуженная кара.
|
* * * Памяти Марины Цветаевой
Ушли, растворились, как тени.
Ушли,
не уйти не могли.
Покинули в сумрак осенний
И не придут,
не моли.
Но всё же кого-то молила –
Ведь ты не молить не могла.
Кого ты молила,
Марина?
Кого ты на помощь звала?
Любовь?
Но тебе ль её мало?
Судьбу?
Но не ты ли ей бог?..
А буря трепала, трепала
Твою распростёртую боль.
А буря вокруг тебя – бесом,
И листья хмельны,
как беда...
Ушли осыпавшимся лесом,
Ушли,
не оставив следа.
А рядом,
как лёгкая просинь,
Придя исцелить и помочь,
Стояла весна твоя –
осень,
Которой молилась всю ночь.
|
К музе
Не учи меня рифмовать -
Ведь не хитрое это дело,
Рифмовать я с детства умела.
Научи меня душу отдать
Каждой строчке
и каждому слову,
Чтоб достойно держать ответ.
Научи воспевать
полову,
Ибо колос давно воспет...
И ответила муза так:
«Рифмовать, согласна, -
пустяк.
Остальное – это богатство.
И поэтому не солгу:
Научить тебя не смогу,
Потому что с этим –
родятся».
|
* * *
Как хорошо, что много дел!
От дел становишься моложе.
Недаром, значит, прожит день.
Но каждый ли
недаром прожит?
Бывает
(что таить греха?),
Безделье – словно наважденье:
Ни строчки прозы, ни стиха,
А только –
времяпровожденье.
И станет вдруг немилым дом,
А обитатели –
тем паче.
И нет уверенности в том,
Что завтра будет всё иначе.
И раздражают дождь и снег,
Дурные мысли – с ранней рани.
Избави Бог,
чужой успех
Мне душу завистью поранит...
То ль откровенно,
то ли лживо
Внушают мне со всех сторон,
Что –
«не до жиру, быть бы живу»,
Впредь не выдумывать «икон»,
Имевших титулы и званья,
Чтоб мыслей лишних не взбрело,
И чтобы
разочарованье
Последних сил не отняло.
Но от вопроса скрыться разве?
Он точит ночью,
точит днём:
Зачем мы вообще живём,
Коль в суете такой погрязли?
Мне снова скажут:
«Что за мысли?
И что тебе опять неймётся?».
Но ведь от нас самих зависит,
Что вычеркнется,
что зачтётся.
|
* * *
Иль явь или это приснилось,
Что ты мне –
и царь, и палач?
Прошу тебя:
«Смилуйся, смилуйся».
А ты отвечаешь:
«Не плачь».
Не задержавшись у входа,
Так ровен и неумолим,
Ты мимо проходишь –
уходишь,
Уходишь к другим –
дорогим.
И ночь, как проклятье,
навалится
Всей тяжестью прожитых лет,
До тех пор,
пока не появится
Сквозь шторы спаситель –
рассвет.
И где-то далёко-далёко
Мне кто-то захочет помочь...
Ведь я лишь тогда одинока,
Когда опускается ночь.
А утром все тяготы снимутся,
И нет нерешённых задач.
И я не прошу тебя:
«Смилуйся»,
И ты мне не скажешь:
«Не плачь».
|
* * *
За окном различаю сквозь темень:
Вдаль, по белому снегу, -
следы.
Почему-то в последнее время
Я живу в ожиданье беды.
Нет спасенья ни в песнях,
ни в книжках,
Облегчения нет ни на миг.
И кого ни спрошу я из ближних, -
То же самое чувство у них.
Люди добрые,
что изменилось?
Нет надежды на собственный дом.
Но скажите,
скажите на милость,
В чём спасенье?
А может быть, в ком?
От отчаянья
(иль от испуга?)
Разъярённой толпой друг на друга
Наплывают не лица, а маски.
Быть порядочным –
это старо...
Неужели и вправду –
лишь в сказке
Торжествует над злобой добро?
|
* * *
Жизнь не идёт,
она летит:
Ломаем, строим...
И лишь Творец определит,
Чего мы стоим.
Не каждый может быть бойцом,
Тем более –
героем.
Определится лишь творцом,
Чего мы стоим.
|
* * *
Доверья ноша тяжела:
Чужая боль, чужая тайна –
Не та, что узнана случайно,
А что –
доверена была.
Когда доходит до излучин
Другой отзывчивой души,
Чужая боль,
как ни глуши,
Не меньше собственной измучит...
Пусть будет ноша тяжела,
Скажу без жалоб и печали,
Что налегке я не жила:
Мне боль и тайну
доверяли.
|
Монолог одинокой женщины
Вот вы кричите:
«Воля, воля!»,
Ну, воля...
Что за благодать?
Я прожила всю жизнь
подпольно,
Подпольно буду умирать.
На долю выпали мне муки –
Скрывать и радость, и печаль.
Всё в тайне –
встречи и разлуки...
И мне себя немного жаль.
Любимый с юностью расстался,
Уж старость стукнула в окно.
Но так ведь и не догадался,
Что я люблю его давно.
Мою израненную душу
Не удалось пока убить.
Но ни к чему теперь наружу
Мне из подполья выходить.
Зайчонком загнанным по полю
Мне от волков не убежать.
И я не выйду из подполья,
Чтоб жертвой хищников не стать.
|
* * *
Время настало сейчас –
ну и ну!
Так всколыхнулось стоячье болото,
Впору хоть волком завыть на луну:
Время настало - и жить неохота.
Реже и реже –
речи о чести,
Чаще и чаще –
о магазине.
Очень легко уживаются вместе
Килька в томате,
свинья в апельсине.
Бросить бы всё
и уйти на тот свет:
Здесь, на земле, мы ведь всё-таки - гости.
Будет кому-то оплакать иль нет
Самоубийные грешные кости?
Не помышляю о зле и о мести.
Жизнь пролетела в несбывшемся сыне.
В общем-то всё,
как и было, -
на месте:
Килька в томате,
свинья в апельсине.
Время настало сейчас –
ну и ну!
Может, не всё ещё мы потеряли?
Выпьем, дружище, за старину!
Полные рюмки налили
и взяли!
Не поддадимся ни злобе,
ни лести,
Помним ушедшее время и ныне.
Жаль, что легко уживаются вместе
Килька в томате,
свинья в апельсине.
|
* * *
Мы встретились.
Мы от любви опьянели.
Но сердце затеяло с разумом спор...
В гостинице номер достался без штор,
Но это затем,
чтобы звёзды глядели.
Когда наступил знаменательный час,
Апрельские звёзды глядели на нас...
Когда нам рассвет обозначил окно, -
И сердце, и разум твердили одно.
И я позабыла земные дела,
Как будто навеки из дому ушла
Туда, к горизонту, -
за Вами, за Вас...
Запомнила радость сияющих глаз,
И слово желанное в этой тиши,
И ликованье воскресшей души.
|
* * * Снова мучаюсь над строчками – Я с бессонницей в родстве... Не ручаюсь за отточенность, Сомневаюсь в мастерстве. Беспокоят ритм и рифма, Не идёт в размер строка: То ли волны, то ли рифы... Отложу стихи пока. Может, снова вдохновенье Посетит меня вот-вот? Но ведь если нет уменья, Вдохновенье не придёт. И бывает, что отчаюсь И в бессилии мечусь. Но за искренность – ручаюсь, Остальному – научусь. |
О скромности
«Быть скромным? –
это ведь не модно», -
Мне собеседник говорит.
И весь его нескромный вид
Твердит:
«Ни с чем остаться можно».
Мы долго спорили тогда.
Я ничего не доказала.
Мы разошлись...
Через года
Его я снова повстречала.
«Ну, что –
добился ты успехов?».
Смотрю, мой собеседник сник.
А мне подумалось:
вот Чехов
Был очень скромен, но велик.
|
* * * Всю жизнь у меня – Одна лишь забота: Смеяться до слёз И работать до пота. |
* * *
Проходят времена улыбок,
Очарований и любви.
И мой уют, как призрак, зыбок,
В нём – существуй,
а не живи...
День, хоть и ярок,
а без песен.
Ночь бесконечна темнотой.
И мир безрадостен и тесен,
Всё той же полон суетой.
Куда иду?
Сама не знаю.
Не ведаю,
к кому иду.
Найду я или потеряю
Свою заветную звезду?
И ветер шепчет мне про то же,
Что жизнь не повернётся вспять...
Но среди тысячи прохожих
Я одного ищу опять.
|
Несбывшееся
Упрекнут меня:
это не ново,
Это в книгах любых – в изобилье...
Но всегда мне хотелось такого,
Отчего вырастают крылья.
На других никогда не пеняла
И мечту сохраняла в душе.
Всё присматривалась,
всё искала,
Да, поди, проглядела уже.
Как упорно рвалась я из быта!
Мне хотелось творить,
не варить....
Нежных слов накопила с избытком,
Только некому их говорить.
|
* * *
Какая у нас переписка была!
Я письма сегодня
огню предала.
Но Вы не печальтесь –
горели слова,
Любовь моя прежняя
в сердце жива.
|
Март
Я март люблю
за встречу с Вами.
Но что же сердцу не велю
Все чувства выразить словами:
«Я Вас люблю...
Я Вас люблю...»?
Боюсь ли я непониманья?
Но это вызовет лишь грусть,
А не глубокое страданье...
Я равнодушия боюсь.
Мы в марте встретились.
Всмотритесь
В его черты...
Я Вас молю
Не равнодушно отнеситесь
К моим словам:
«Я март люблю...».
|
* * *
Мне много снилось вещих снов,
Но разгадали их неверно...
Не говори мне громких слов –
Им, как и снам,
давно не верю.
Не говори мне страстных слов –
Ведь ими выразишь едва ли
Всё, что с тобою мы познали, -
Что называется – любовь.
О, если бы по двадцать лет
Нам было, друг мой,
в этот вечер!..
Я вижу на стене портрет:
На нём –
твой сын широкоплечий...
Шуршит осенняя листва,
Несёт ещё одну потерю.
Молчи.
Я в громкие слова
Давным-давно уже не верю.
|
* * *
У кого спросить –
у звёздной выси? –
Почему,
без видимых причин,
Холодом повеяло от писем,
Почерк сердца еле различим?
|
* * *
Вновь себя на вопросе ловлю:
Что такое «люблю»,
«не люблю»?
Иногда это просто слова,
Иногда это просто мгновенье.
«Я люблю Вас...»,
и – стихотворенье.
«Не люблю!»,
и – коснёшься едва;
И уйдешь, и руки? не протянешь.
Но средь ночи, встревоженный,
встанешь,
И сквозь шторы увидишь звезду,
И поймёшь:
я уже не приду.
И внезапно погаснет звезда –
Я уже не приду никогда.
Я уже ни о чём не молю...
Что такое «люблю»,
«не люблю»?
«Я люблю Вас», -
не запретить
Никому это произносить.
«Я люблю Вас», -
успеть бы сказать,
Когда время придёт умирать.
|
* * * В чьё сердце попадёт твоя стрела? В каком она к тебе вернётся виде?.. Творя неблаговидные дела, Мы думаем, что нас никто не видит. Мы бережём лишь оболочку – плоть, Но как давно не очищали душу! Пошли прозрение, Всевидящий Господь, Открой нам, грешным, и глаза, и уши. Пока стрела ещё не долетела, Не ранила и не убила тело, Ты, Господи, сверши опять добро: Предотврати людское злодеянье, Спаси. И преврати стрелу в перо, Чтоб было чем писать нам завещанье. |
* * *
Когда темно,
и звёздному лучу
Сквозь толщу равнодушья не пробиться,
Я в дверь твою отчаянно стучу,
Хоть знаю, что она не отворится.
Не потому, что ты ко мне жесток
Или живёшь с другою, не любя...
За этой дверью
просто нет тебя –
Былая жизнь закрыта на замок.
Порою на судьбу и я ропщу, -
Когда тоска таится за плечами,
И нужных слов никак не отыщу,
И мучаюсь,
особенно ночами...
Лежат тяжёлым бременем грехи,
Я сердцем это чувствую и кожей.
- Добро свершить
иль написать стихи?
- А разве это не одно и то же?
|
Душа и разум Душа и разум вечно в споре: Душа мечтает о просторе, Стремится птицею в полёт, Но разум крыльев не даёт. Свои он строит планы скрытно – В запретную проникнуть глубь. Душа так часто беззащитна, А разум постоянно груб. Душе так хочется полёта – Хотя б на несколько минут! Но разум прыгнул с самолёта, И – не раскрылся парашют. |