 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
 |
 |
|||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
|||||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
|||||||||||||
 |
|
||
 |
 |
 |
|
|
|||
 |
 |
||
| |||
«Неотправленные письма»
(Тамбов, 2000)
Содержание:
«Что-то снова одолела грусть...» Стихи разных лет
«Тротуары»
(Стихи 70-х годов)
Нет, эти годы вовсе не прошли –
Они стоят у самого порога,
Как молодые витязи.
Их много,
Они растут цветами из земли.
Семидесятые...
Счастливая пора:
Есть молодость – и ничего не надо.
Я влюблена.
Хожу по Ленинграду,
Не устаю – с утра и до утра.
О, как шаги по Невскому тихи...
И вот они совсем уже не слышны.
... Ахматова зовёт читать стихи,
Пить чай с вареньем
из тамбовской вишни.
|
* * *
Предо мной –
дорога и тревога.
Пой мне, ветер, как оркестра медь!
Говорит широкая дорога:
«Ты меня сумеешь одолеть?
Помню детство:
двор, пустой бочонок...
И мальчишки – кучка сорванцов, -
Принимали в игры тех девчонок,
Кто на дерево залезет –
до скворцов.
Мне нужна их дружба до зарезу,
А скворечня высоко –
хоть вой!
Но сказала я себе:
«Залезу!».
И залезла – выиграла «бой»...
Были, были синяки и шишки.
Неужель от трудностей сбегу?
Нет! –
помогут сорванцы-мальчишки...
Эй, дорога, слышишь? –
я смогу!
|
* * * «Родила меня просто мама,
Птенцы в дорогу
учатся летать,
Им предстоит неблизкая дорога.
А где-нибудь в кустах
отец и мать
За ними наблюдают строго...
Тревожная осенняя пора!
Как грустно видеть эти птичьи сборы...
Меня вот тоже
снова в эту пору
Куда-то потянуло со двора...
Ах, были б крылья –
полететь бы можно...
Я на птенцов смотрю,
и лень пошевелиться.
Смотрю и думаю:
а ведь меня бы тоже
Могла родить какая-нибудь птица.
|
* * *
А ночь молчала, тенями качала...
Что значит –
начинать сначала?
Я встану утром,
маятник качну,
И новый день
по-новому начну:
Я на базар схожу
и совесть там продам,
И наконец-то все долги раздам;
Врага прощу у друга на виду,
И новый день
«безгрешно» проведу:
Ни с кем и ни о чём не буду спорить,
Не буду больше ни ломать, ни строить...
А ночь придёт,
качнётся чья-то тень,
И совесть спросит:
«Как же прожит день?»...
О, совесть, пощади меня –
Не дай дожить мне
до такого дня.
|
Памяти О. Ф. Берггольц Ольга Фёдоровна Берггольц жила в Ленинграде, 1.
На Чёрной речке, кажется, спокойно,
На Чёрной речке нынче тишина.
И катится
просторно и достойно
По Чёрной речке светлая волна...
А в доме рядом женщина живёт
И к Чёрной речке ходит очень часто.
Что нужно этой женщине
для счастья?
Быть может, только капелька участья?
... Волна бежит спокойно за волною.
Качается над речкой чья-то тень...
На Чёрной речке нынче
всё спокойно.
И совершаются дуэли каждый день.
2.
Мы встретились впервые
и – без слов.
Да слов тут всё равно бы было мало...
Гвоздики были красные, как кровь,
И женщина их к сердцу прижимала.
Всё сразу вспомнилось
(Она не виновата,
То - память наша даты узнаёт).
Ей сразу вспомнился
тридцать девятый,
Тридцать седьмой
и сорок первый год.
Ещё какой?
О, их в судьбе немало –
Они на сердце тяжестью лежат...
Как много эта женщина теряла,
Как мало возвратилось к ней назад.
Ей вспомнилось –
ещё не раз ей вспомнится! –
Как шла она,
шла из последних сил...
А в Ленинграде –
мёртвая бессонница.
Но шла она,
и город всё же – жил.
А на войне, как на войне:
и с криками,
Со стонами,
и молча – наповал.
И кровь алела крупными гвоздиками,
Да только их никто не собирал...
Но память возвращает нас из прошлого,
И в сердце нашем замирают крики.
И, как на возвращение
хорошего,
Смотрела женщина на красные гвоздики.
|
Ночь
День ушёл,
как будто не был, -
Только успевай.
Звёзды бледные на небе
Да собачий лай.
И, согнувшись,
как от ноши,
Грузной и большой,
Вышел в эту ночь прохожий –
На дуэль
с собой.
Ведь не раз уж приходилось
Невозможно туго.
А сегодня
раздвоился -
На врага и друга.
... Он под утро возвратится,
Пахнущий разлукой.
Больше он не раздвоится –
Ночь тому порукой.
Что увидел он воочью
Там, в своей судьбе?
И кого же этой ночью
Он убил в себе?
|
* * *
Ах, сколько мы друг другу говорим –
От радости,
от горя,
от отчаянья!
Давай с тобой сегодня помолчим –
Да будет день
великого молчанья...
Смотрели звёзды, видные едва.
Рассвет по небу разливаться начал...
О, если б столько ж значили
слова,
Сколько молчанье значит.
|
* * *
Пахнут детством зелёные яблоки –
Чем кислее,
тем ближе детство...
Я в саду заблудилась –
явно:
От судьбы никуда не деться.
Вспыхнет прошлого радостный миг,
Настоящее –
держит на месте.
Яблок много вокруг наливных,
Но любимые –
только в детстве.
... Я украдкой в чужом саду
Недозрелые яблоки рву
И навстречу тебе иду
И реву...
|
* * * Земля качается, Звеня поверьями. Хочу отчаянно, Чтоб мне поверили... Средь положительных, Всегда невинных, О, как мучительно Стоять с повинной! У них – «сознанье», Им не докажешь. А оправданье – Виновность та же. |
* * *
Ни принять, ни понять, ни утешить
Ты не можешь меня сейчас.
Но моя великая грешность,
Может, сблизит сегодня нас?
О, как много грехов у меня –
Слишком я люблю и ревную.
Неизвестные дали манят.
Почему же к тебе иду я?
Ты не веришь мне.
И не верь.
Только души друг к другу рвутся.
Снова в ночь открываю дверь –
Ухожу,
чтоб опять вернуться.
|
* * *
Ты мне опять напомнила про ту,
Какой на самом деле не бывает...
Благослови меня
на доброту,
Как матери детей благословляют.
Быть добрым в этой жизни нелегко.
И мы с собой воюем,
как с врагами,
Чтоб добрыми нам быть,
не добряками.
А победить себя попробовал ли кто?
Как часто нам
притворство и добро,
К несчастью, приходилось путать...
Конечно, если ненадёжен брод,
То долго мы стоим на перепутье.
А кто из нас был доброте не рад? –
Той доброте,
которая спасает...
Я так хочу
великого добра!
Оно бывает?
Или не бывает?
|
* * * Бежит по городу Асфальта линия, На этой линии Листочек бьётся. Дорога гладкая, Дорога синяя, А листик – жёлтенький, Желтее солнца... Идёшь по городу Шагами нежными. Листы осенние Обходишь бережно. Какой чудесный миг: Дорога – золото. И всё – для нас двоих, Мы оба молоды... Бежит по городу Асфальта линия. По ней идём с тобой Не первый год... А в волосах твоих – Полоска инея. Ты улыбаешься: «Зима идёт...». |
* * *
Сразу ветка поблёкла
Под осенним дождём.
Капли бьются о стёкла,
Словно просятся в дом.
Небо серою шалью
Всё укутано сплошь.
Ходит осень.
Не жаль ей
Всем раздаривать дождь.
Люди, дождик берите -
И прохладный, и вольный.
Люди, что ж вы молчите?
Или чем не довольны?..
Люди хмурые прячутся
В сапоги и плащи.
Люди ползают клячами
В проливные дожди.
Осень хмурится тоже
И никак не поймёт:
Чем же дождь нехороший?
Он – подарок её.
Брали лучики яркие
И багрянец листвы.
Что же этот подарок
Не приемлете вы?..
Знаем мы, что невежливо
Отвергать подношенье...
Осень, дождика свежего
Дай-ка нам в утешенье!
|
* * *
Напомнила мне песня о былом,
Которое быльём не поросло.
Мне чудится,
что мы опять вдвоём,
А лодку нашу ветром унесло.
Но мы не опечалились ничуть
И только взглядом лодку проводили.
Ты мне сказал:
«Сегодня я хочу,
Чтоб по волнам без лодки мы ходили».
О, нам с тобой –
и море по колено!
Всё было нам когда-то нипочём...
И вот теперь,
когда мы не вдвоём,
Напомнила мне песня о былом.
Кого сегодня ты берёшь под локоть?
И сердце положил ты к чьим ногам?
Куда теперь прибило нашу лодку,
И с кем ты, милый,
ходишь по волнам?
|
Сергею Есенину
Говорят, Есенин,
ты повесился,
Вены перерезав в «Англетере».
Ну, и пусть плетут любые версии,
Я ведь всё равно им не поверю.
Вот опять заспорил ты со многими.
Вновь стоишь у тоненьких берёз.
И луга опять тебя растрогали,
И собака довела до слёз.
Ты опять поёшь про клён опавший,
Из цилиндра кормишь лошадей.
Молодой ты.
Снова хулиганишь,
Не жалея головы своей.
Ты живёшь в весенних бурных грозах,
Ты опять заходишь в лес осенний...
И пока в России есть берёзы,
Будешь жить и ты,
Сергей Есенин!
|
* * *
Желтеют листья, опадают,
И ветер их уносит вдаль.
Природа тихо увядает,
В природе – жёлтая печаль.
Берёзы водят хороводы.
И может быть, какой чудак
Им улыбнётся мимоходом –
Без всяких мыслей, просто так.
Но вот уже,
под чьей-то властью,
Чудак... он не скрывает слёзы...
А может, это тоже
счастье –
Стоять и плакать у берёзы?
|
Синий берег
Есть где-то синий берег,
синий берег,
И я его, конечно, не забуду.
Когда невмоготу,
мы всё же верим,
Что нас спасёт
неведомое чудо.
И это чудо – синий берег,
синий берег.
А мы порою непростительно рискуем –
В воображении
спасение рисуем:
Язык реальности на воплощенье беден.
Опять меня опасности манят.
Я что-нибудь наверняка открою...
Мой синий берег,
ты прими меня,
Когда к тебе судьба прибьёт волною.
|
* * *
А мне остался только давний сон,
Несбывшийся,
как старая мечта...
Опять я возвращаюсь в дом,
Где те же стены,
та же маета,
И тишина, готовая растаять,
И маятник, который всё спешит...
Мой старый дом хранит
чужие тайны,
Он и мою, наверно, сохранит.
Я никого уже не беспокою.
Я больше никуда не убегу.
Я замок настоящий не построю,
Зато воздушный замок
сберегу.
|
* * *
С каждым годом каменею,
С каждым годом – никуда.
Всё суровей и больнее
Високосные года.
Без причины нет печали.
Нет причин,
да есть молва.
Високосными ночами –
Високосные слова...
То ли был ты,
то ли не был –
Високосна тишина.
Выхожу,
а в тёмном небе –
Високосная луна...
Неужели нет исхода?
Всё несложно,
всё непросто.
Вот пройдут ещё три года,
И наступит
високосный.
|
* * * Не летний вечер, не осенний: Июль сегодняшний – не то... По потолку гуляют тени От проезжающих авто. Не радостно и не печально – Июлей много на веку. В какой из них я в чёрной шали Пройду, как тень по потолку? |
* * *
А дождик забивает гвозди
В асфальтовое полотно.
Уже хозяйкой,
а не гостьей
Проходит осень за окном.
И непонятная тревога
По стёклам каплями стекает.
Мою знакомую дорогу
Листвою осень устилает.
Иду опять под шорох листьев.
Что ждёт их в следующий миг?
Как неотправленные письма,
Я перечитываю их.
Здесь в каждом есть
моя тревога,
Моя несбывшаяся даль.
И вот знакомая дорога
Вновь протянулась,
как печаль...
Не золотая нынче осень –
Не слышится весёлых нот,
Лишь дождик забивает гвозди
В асфальтовое полотно.
|
Памятник смеху
Там – чья-то тень качается,
А там –
капканы в ряд...
Но смех мой не кончается,
Костры мои горят.
И пляшет пламя, пляшет,
И – ничего не надо.
А если станет страшно,
То смех –
моя отрада.
Не знаю, где я кану
И какова судьба.
Но – обойду капканы
И обману себя.
Я посмотрю на стаю,
Взлетающую вверх...
И день такой настанет,
Что не поможет смех.
Костры мои погаснут,
И чья-то тень качнётся.
На помощь звать напрасно,
И смех мой
оборвётся...
Кого-то я забыла,
Кто сам проходит мимо.
Как много я любила,
Как мало я любима.
А быть любимой хочется,
Да ничего, привыкну.
Я незаметным холмиком
Перед тобой возникну.
И ты опустишь плечи:
Мол, не уберегли.
Ну что же я отвечу
Тебе из-под земли?
Спасибо всем за память.
А мне теперь – не к спеху...
Поставьте просто
памятник
На этом месте – смеху.
|
* * *
А если бы деревья улетали,
Как птицы, в тёплые края?
О, как они от холодов устали,
Но терпеливо до весны стоят -
Под ветром, обнажённые, в снегу.
А я помочь ничем им не могу.
Но, приложив, к стволу свою ладонь,
Я внутренний почувствую огонь:
Деревья не мертвы –
они живут,
Мгновенья пробуждающего ждут.
Опять они оденутся в листву
И устремятся в неба синеву,
Как будто бы собравшись улетать...
Но от земли корней не оторвать.
|
* * *
Есть маленький товарищ у меня –
Соседский мальчик,
восьмилетний Юра.
Со мной он делит все свои секреты,
А я с ним поделиться не могу.
Он говорит,
что Ленку он не любит, –
Она «воображала», эта Ленка,
А любит он футбол.
И так прекрасно,
Что хоть сюда девчонок не берут...
Мой маленький товарищ,
милый Юра,
И я люблю,
но не футбол, прости.
И не люблю я,
но не Ленку вовсе.
Но как тебе всё это объяснить?..
Есть маленький товарищ у меня –
Соседский мальчик,
восьмилетний Юра.
Мне маленький товарищ помогает
Переносить отсутствие
большого.
|
* * *
Мне надоело одиночество
И беспросветная тоска.
Пойду туда,
куда не хочется,
Да больше некуда пока.
Там тени зыбкие качаются
И тихо женщина поёт.
Пойду туда,
где покушаются
На одиночество моё...
Среди людей и шума дымного
Себя к кому-то я ревную.
И, ни о чём уже не думая,
По одиночеству тоскую.
|
* * * А слухи ходят, как беда. Но и они – не вечные. Уйду дорогой в никуда – Не признанной, не встреченной. Я помолюсь своей звезде, И боль моя остынет. Но одинокому везде, В любом краю – пустыня. Моя беда – моя судьба, И праздники – как будни. Но... одинокий никогда Покинутым не будет. Идут печальные дожди. Кто скажет мне: «Не уходи...»? |
* * *
Мы ищем любовь.
Мы мёрзнем и таем.
Любимых своих мы так часто мучим.
«И я люблю,
нелегко и тайно,
И тоже, конечно,
не самых лучших».
Любимых запомнят.
Любимых забудут.
Кому скажут «нет»,
а кому скажут «да»...
А ведь когда-нибудь
нас не будет.
А ведь когда-нибудь –
никогда
Ни глаз не увидеть,
ни влаги не выпить,
И даже измена не будет бедой.
И снег будет падать –
печальный и тихий,
Не тающий снег на последней прямой.
А ведь когда-нибудь так и случится...
Послушай: мне кажется,
кто-то стучится.
|
* * * Ближе к телу рубашка, Остальное – обман. Эта жизнь – как ромашка. Эта жизнь – как роман. Интересные главы Не хочу выбирать. Я в высокие травы Ухожу умирать. Мне легко, а не тяжко: Оптимистка на вид... Удивлённо ромашка На меня поглядит. Не сорву, не обижу И не стану гадать: Никогда не увижу Или встречу опять? Ветер тучи рассеет. Я на небо взгляну И к земле потеснее, Как родная, прильну. ... Ты по дням, как по трапам, - Наяву, как во сне... Улыбаешься травам, Это значит – и мне. |
* * *
Закружили карусели,
И никак их не унять.
Тополиною метелью
Я захвачена опять.
Кто тут был
и кто тут не был -
Среди белого огня?
То ли я лечу на небо,
То ли небо – на меня...
Наши встречи, наши даты –
Ах, какая карусель!
И несёт меня куда-то
Тополиная метель.
|
* * * «Не привыкай ко мне, не привыкай...».
Не привыкну к тебе, не привыкну,
Только тоже не привыкай.
Ты –
открытье моё великое,
Ты –
отплытье в далёкий край.
Будет где-то кому-то скучно,
Только нам не до этого, нет!
Нам с тобою в лесу кукушка
Накукует по двести лет.
И не надо мне лучшей доли,
Ты – мой сад,
ты – мой свет,
мой дом.
От усталости и от боли
Я к тебе прибегу тайком.
Буду счастьем твоим
и ненастьем -
Непривычная, как глубина:
«Я с тобою была так часто.
Я с тобой
никогда не была...».
|
* * *
Мне так хотелось истинного счастья
(Уже в прошедшем времени пишу),
А вы сказали мне,
что слишком часто
Я о любви слова произношу.
Но я их говорила
только Вам
И счёта не вела словам.
Вас удивляют странности во мне.
Но разве это так уж странно,
если
Пишу для Вас в полночной тишине
Свои непритязательные песни?
Но разве странно,
если я готова
Делами подтвердить любое слово?
Я выражаюсь
не оригинально?
Но снисхожденья мне не обещайте –
Ведь и моё последнее «прощайте»
Для Вас звучит, наверное,
банально.
Но, к сожаленью,
ни одна беда
Банальной не бывает никогда.
|
На концерте Гилельса
Разговоры, движенья давно перестали,
Лишь портьера дрожала в разрезе окна...
Он дождался,
пока в переполненном зале
Наступила прозрачная тишина.
И тогда он коснулся порывистых клавиш –
И не стало ни зала, ни тишины...
О, волшебная сила!
Ты нами торжественно правишь,
Ты врываешься в явь и в тревожные сны.
Твой эффект не бесследен.
Он – безусловен:
Мы становимся лучше
на виду у судьбы...
В зале царствуют двое –
пианист и Бетховен,
Остальные – рабы...
|
* * * О, время! Ты – как мельница: Молоть – твоя работа. В душе надежда теплится, Что сохранится что-то. Останется, останется Мой образ в сердце вашем... Неутомимой странницей Бреду опять средь пашен. К неверию – от веры, К пеплу – от огня, К вам, что меня отвергли, Не поняли меня. Не рассмотрели? Глупо! Карали за пустяк. Смотрели через лупу, А надо было – так. Но нити сохраните, Благословит восток. Я делаю – смотрите! - К вам второй заход... Судьба стрелою целится, Грозит расплатой вновь. Во мне надежда теплится – Надежда на любовь. |
* * *
А пулемёт строчил, строчил по людям,
И сон мой обрывался на ходу...
Приду к тебе,
и ты меня полюбишь,
И если не полюбишь –
я приду.
Мне снятся сны,
тревожные, как память,
Мне снятся сны невозвращённых лет.
Кому ещё на землю падать, падать,
Кому ещё –
лишь выстрелы в ответ?
И долго ль биться головой о стену?
И кто ещё в бессилье –
пулю в лоб?..
По радио поёт вакантный тенор –
О светлом он о будущем поёт.
А где-то там,
куда нас не пропустят,
А там,
откуда не придёшь назад, -
Там «свято место не бывает пусто»...
А надо б – «против»,
заставляют – «за».
И я пойду,
и я проголосую
На столбовой старью-грузовику:
В пыли и безыдейно
привезу я
Тебе свою вчерашнюю тоску.
Войду к тебе,
и ты меня полюбишь...
И мир как будто на мгновенье замер.
... А в сне моём расстрелянные люди
Смотрели в небо синими глазами.
|
На слом!
А дом – у краешка дороги
Стоит на самом на ходу.
«На слом, на слом!», -
ему, как многим,
Напишет кто-то на роду.
И я, печали не тая,
Смотрю на этот дом.
Как будто здесь мечта моя
Обречена на слом.
Когда-то было в нём тепло
С друзьями и мечтами,
Сирень стучала о стекло
Набухшими цветами...
И вот настанет этот день –
Дом упадёт,
как охнет.
И только не поймёт сирень,
Куда девались окна.
|
Тоска Вдруг навалится тоска, Не пройдёт и дня, Когда будут «с молотка» Продавать меня. Времена таковы: Купим. Продаёте? Мимоходом и Вы, Может, забредёте. Буду тихо стоять И считать удары, Буду цену набивать: «С молотка» - не даром! Вам не нравится мой вид? Но - не уходите... Интересно, сколько Вы За меня дадите? |
* * *
Я тебя не зову.
Ты не снишься мне в снах постоянно.
Я тебя наяву
Вижу только на расстоянье.
И признанья мои
Не волнуют.
И слух твой не режут:
Мы с тобой говорим
В месяц раз,
а быть может, и реже.
Помнишь, как нам двоим
Все дороги простыми казались?
Вспомни: руки твои
Нежно-нежно к моим прикасались...
Как судьбу умолить,
Чтоб дала мне и силу,
и смелость?
Только губы мои
Говорили не то, что хотелось...
Ты опять далеко –
В пустяковом таком расстоянье.
Можно было б легко
Позвонить и назначить свиданье.
И по белому свету –
За тобой.
Что другое желать?
Я не сделаю это:
Одиноко живу, как жила.
Я тебя не зову.
За тебя я ни с кем не воюю.
Я стихи напишу,
Каждой строчкой тебя расцелую.
Уведу за собой –
Недоступного, гордого, строгого...
Я смеюсь над судьбой.
Что же ты
не смеёшься со мной?
|
* * * Мне давно уже что-то Не писалось ни строчки. За окном моим тополь Осыпает листочки. Улетают засохшие, Остаётся печаль. Ах, сегодня мне хочется В неизвестную даль... С равнодушными лицами Люди шепчутся возле. Но бегу я за листьями, Невзирая на возраст. |
* * *
Скользит бесшумно лодка по воде.
На речке – тишина,
как при беде.
Хочу уплыть я от большой беды,
Да вот беда –
на суше нет воды.
А речка где-то кончиться должна.
В последний раз
к веслу прильнёт волна...
И я по суше уж в который раз
Иду опять всем бедам напоказ.
Потом за лодкой я вернусь к причалу,
И к вёслам прыгнет светлая вода...
А всё же,
где берёт начало
Беда?
|
Тротуары
Может быть, на тебя в этот час
Кто-то смотрит моими глазами?
Тротуары молчат.
Тротуары молчат,
И на них шаги твои замерли.
С кем ты ходишь по ним,
расскажи.
С кем ты смотришь на дальнее зарево?
Умоляю тебя:
не спеши
Тротуары мои раздаривать.
Тротуары мои –
мой маяк.
Я их жалую, я им жалуюсь.
Я – защита твоя.
Я – молитва твоя.
Никого не моли, пожалуйста...
Умоляю тебя – не моли,
Не забудь о своей защите...
Тротуары мои,
тротуары мои,
Позовите меня, позовите.
|
«Что-то снова одолела грусть...»
Стихи разных лет
* * *
Живём на свете, позабыв о том,
Что есть незабываемые даты...
Мне снился сон,
всё тот же давний сон,
Всё тот же голос звал меня куда-то.
И мне на зов хотелось побежать,
Но что-то не пускало, как нарочно.
Как трудно в снах бывает побеждать,
А наяву порою –
невозможно...
А голос звал,
настойчиво и трудно,
Тревожно,
как в дорогу трубы.
Да, я иду.
Мучительная жажда
Дохнула в опалённые года....
Так юность призывает нас однажды,
Чтобы проститься с нами
навсегда.
|
* * * Мимо знамён и флагов, Нестроевым шагом, Мимо больших портретов, Мимо полуприветов, Мимо угрюмых кладбищ, Мимо больших пожарищ, Будущего и прошлого мимо Идём, как идут пилигримы. А нам ведь с тобой от рождения Приказано быть оптимистами По рангу, по положению – Сделаем одолжение... Мимо больших явлений, Мимо собственных теней, Под свисты, хлопки и твисты Куда-то ушли оптимисты. Уходят остатки веры, Смятенье сжимает душу. Полумиры, полумеры Скоро её разрушат. Не успокоишься прошлым И не поверишь пришлым. Ну-ка, взгляни в окошко: Что о России слышно? |
Через двадцать лет 1.
Как мы долго с тобой не виделись!
Где ты был?
Где же я была?
Дел у нас с тобой много, видимо,
И невидимо – тоже дела.
Мы встречаемся реже, реже,
Мы от прошлого далеки.
На катке синий лёд изрежут
Чьи-то новенькие коньки.
Как призывно играет музыка!
Белый танец – любимый вальс.
У меня не хватает мужества
Пригласить тебя...
То есть Вас.
2.
Между нами – дни,
как горы.
А всего-то –
только шаг.
Между нами – разговоры
О делах да о делах.
Я ни в чём Вам не перечу,
Ни о чём Вас не прошу.
Ожидаемую встречу
В сердце бережно ношу.
Между нами –
тень и свет
И мой голос:
«Позови!».
Между нами –
двадцать лет,
Двадцать лет моей любви.
|
* * * Даже на непогоду – Чья-то высшая власть... Я хотела свободы Я её дождалась. Ветер листьями вертит, И пустынно окрест. Я свободна, как ветер, Одинока, как перст. |
* * * Успокой меня, дождь, успокой, На ладонях своё беспокойство Подставляю под капли твои – Ты полей, остуди, успокой. Где-то женщина спорит с судьбой – Спорит молча, а может, устало. Я сочувствую ей, а помочь не могу – Успокой меня, дождь, успокой. А на западе луч золотой На исходе пробился сквозь тучу И глядит на меня с беспокойством, Как ребёнок, обиженный мной. Успокой меня, дождь, успокой. Я кого-то виню, невиновного. В это есть небольшая вина. Сохрани меня, дождь, от большой. |
* * *
Всё вынесу.
Стерплю наветы,
Разлуки горькие, печали...
Давно весенние рассветы
С тобой вдвоём мы не встречали.
Моё глухое одиночество,
Ты столько длишься зим и лет!
Так иногда тепла захочется...
Но льют дожди.
И писем нет.
Всё вынесу.
И всё стерплю –
Не потому, что терпеливая,
А потому что я люблю,
А значит –
за двоих терплю.
|
* * *
Мы поссорились –
Банально.
Помирились –
Всё нормально.
На исходе третий день,
И от ссоры – только тень.
Почему же «мировая»
Невесёлая такая?
На исходе третий месяц:
То мы вместе, то не вместе.
На исходе третий год,
А любимый не идёт.
Пусто в жизни.
Пусто в доме.
Никого не надо, кроме...
Не дождусь, наверно, я:
На исходе жизнь моя.
...Выйду в сад –
такая тишь.
И ты у дерева стоишь.
|
* * * Слово, данное другу, - Особое слово. Кто не сдержит его, Будет жизнью наказан сурово. Дружба – это великое счастье, К сожаленью, встречается дружба Нечасто. Слово, данное другу, - Твоё обязательство. Ты не сдержишь его – Значит, ты совершаешь предательство. Друг, возможно, тебя и простит. Жизнь за друга тебе Отомстит: Твой в компаниях тост Не понравится. Ты пойдёшь через мост – Он провалится. Будешь что-то иметь, Но не лучшее. Будешь солнца хотеть – Дождь замучает. Силу данного слова тогда Наконец-то узнаешь. А захочешь сдержать его – И опоздаешь... Слово, данное другу. – Великое слово. Кто не сдержит его, Будет жизнью наказан сурово. Дружба – это великое счастье. К сожаленью, встречается дружба Нечасто. |
Черновики Я люблю черновики. В них – душевное смятенье, В них – минуты вдохновенья. Лишены беловики Чернового нетерпенья. Беловик – он бел, как мел. Хладнокровною рукою Переписан он тобою. Ну, а то, что не успел, - Может, самое святое... Мало слов, да много мыслей – Между строчек улови. Неотправленные письма – Как черновики любви. |
* * *
В лесу подснежники, наверно,
Проклюнулись.
Но вот беда –
Вновь выпал снег, и на дорогах
Замёрзла талая вода.
О, как я жду весны начало!
Не потому ли, что зимой
Уже не раз я замечала
Взгляд
равнодушно-ледяной...
Но наконец-то всё растаяло,
И – ни снежиночки кругом.
И солнце светит.
Птицы стаями
Летают в небе голубом.
Вдали чернеется дорога.
До зелени – совсем немного...
Но как-то жаль, что всё прошло, -
От снега было
так светло.
|
* * * Белле Ахмадулиной
Пушистый воротник пальто,
Ты так податлив, тих и нежен,
Как щедр на ласки ты -
не то,
Что твой хозяин:
он так сдержан,
Что эту сдержанность его
Я называю
равнодушьем.
И может, лишь по малодушью
Не обижаюсь на него.
Покуда твой хозяин вышел,
Дай, воротник, тебя обнять.
Чтоб быть немножечко повыше,
На цыпочки мне надо встать.
И обнимаю, замираю,
Краду тепло твоё, краду,
Как будто про запас кладу –
А вдруг ещё не испытаю?
Но, Боже мой!
За что, за что
Достойна я одних безделиц?..
Висит на вешалке пальто.
Сейчас войдёт его владелец.
|
* * *
Я думала, что не смогу
Прожить и дня с тобой в разлуке.
А вот живу.
И удивляюсь:
Как странно – я ещё живу!
И внешне ничего не изменилось:
Всё так же на работу я хожу,
По тем же улицам.
И с кем-то говорю.
Листки календаря срываю ежедневно.
И только разница вся в том,
Что жизнь с тобой –
восторг и счастье.
А без тебя?..
|
* * *
Никого и ни в чём не виня,
Лишь себя призываю к ответу.
Убеждать не пытайся меня,
Что в разлуке опасности нету.
Мне ещё не случалось ни разу
Провожать без надежд на возврат.
Это только крылатые фразы
О разлуке легко говорят.
Я в любой ситуации сроду
Не бросала упрёков судьбе.
Ты спешишь?
Ты почуял свободу?
Я дарую свободу тебе.
Не издам ни единого стона
И улыбку с лица не сотру...
А вагоны бегут вдоль перрона,
И слезятся глаза на ветру.
|
* * *
Всё! Разлюблю тебя и –
точка!
Давно пора поставить крест.
Не напишу тебе ни строчки,
Пока молчать не надоест.
При встрече о любви ни слова
Тебе я больше не скажу...
Встречаемся с тобой –
и снова
Влюблённых глаз не отвожу.
На встречу не иду –
лечу!
Но о любви своей молчу.
Тобой живу.
Тобой дышу
И письма нежные пишу.
Ни одного не отошлю...
Люблю!
|
* * * Ах, милые дома старинные, В камине – алые дрова. На книгах – капли стеариновые, Как непонятные слова. Таинственность прозрачной тени Невозвратившегося дня... И согреваются колени Вблизи каминного огня. Читаю в этой тишине Последнее письмо ко мне. А в нём – такая ровность строк, Что просится в огонь листок... Бумага белая сгорела, Остыл безропотный камин. И ночь холодная смотрела В пустое зеркало над ним. |
* * * Среди волнений, среди будней От суеты, как ото сна, Вдруг неожиданно разбудит Прозрачных листьев желтизна. Какого дилетанта кисти? Какого гения пути? А золотой ковёр из листьев Манит поближе подойти. Здесь в каждом листике – горенье, Остатки роскоши былой. И в каждой осени – прозренье Перед грядущею зимой. |
* * * Я этот миг не позабуду, Как в темноте и тишине Передо мной явилось чудо – Призывный свет в ночном окне. А было всё так безысходно – И ни кола, и ни двора. Но вдруг вздохнулось мне свободно – Как говорится, - с плеч гора. И тьма от сердца отступила, Непроходимой нет стены: Когда друзья обретены, То обретаются и силы. Приходят светлые надежды. И я живу. И я люблю. Ведь маяки во тьме кромешной Нужны не только кораблю. И я, как прежде, верю в чудо И в этот свет в ночном окне. И буду счастлива, покуда Друзья нуждаются во мне. |
* * *
Пред недругом души не обнажай:
Ты – недоволен.
Он – злораден.
И в дом его не приглашай:
Доверчив – ты.
Он – беспощаден.
Не обнажай своей души,
И ни в какое из мгновений
Ты с ним делиться не спеши –
Он недостоин откровений.
В общенье с ним не будет проку.
И если рядом друга нет,
Крепись –
до встречи недалёко,
Отступит тьма, и будет свет.
У друга - сердце золотое,
Он всё поймёт, и всё простит.
А недруг самое святое
Всегда во зло употребит.
|
Тревога Осталась работа, И сон не идёт: Всё кажется, кто-то На помощь зовёт. На улицу выйду, Вокруг поброжу, Друзей телефонным Звонком разбужу. Ответят: «Нормально». Вернусь, не спеша. Нормально, но всё ж Не на месте душа. Там – тени у зданий, Там – кто-то бежит... Вдруг завтра узнаю: Товарищ убит? И может, кричать Уже не было сил, А он всё на помощь Кого-то просил... Стараюсь, стараюсь Тревогу прогнать, Но знаю: она Возвратится опять... Когда вас обнимет Домашний уют, Прислушайтесь: может, На помощь зовут? |
* * * Вершин высоких не брала, Не выражалась слишком метко. Не сетую, что «для стола» Писать приходится нередко. Не всё редакторы берут – Бракуют целые страницы. И может, самый главный труд В столе у каждого хранится. Он часа своего дождётся – Я верю честному перу... Как будто воду из колодца, Я из стола стихи беру. Как пожелтели, пропылились! Но главное, что сохранились... Я стол двухтумбовый куплю – Я для стола писать люблю. |
* * * У края леса подожду, Пока спадёт жара дневная. Цветы тоскуют по дождю, И я вполне их понимаю. Какую грозную затею Таит вечерняя заря? Трава высокая желтеет, Хоть далеко до сентября. Истосковалась по воде У речки высохшей калина, Природу просит о дожде, Хотя она неумолима... Я возвращусь домой, а там Тоскуют вазы по цветам. |
* * *
Июнь. Жара. Начало лета.
И убежать куда-то хочется.
Не обижайтесь на поэта,
Когда он ищет одиночества.
Его заметное волненье
Пускай не потревожит вас:
Ведь это значит –
вдохновенье
Его заполнило сейчас.
И это первая примета –
В самом себе сосредоточиться...
Не обижайтесь на поэта –
Поэту нужно одиночество.
|
* * *
Я тоскую.
О чём иль о ком?
Вот мой дом.
Постою я возле...
Не люблю я новых знакомств –
Видно,
сказывается возраст.
Отчего же тоска сильней?
Отчего разрывается сердце?
И не то,
чтобы нет друзей,
И не то,
чтобы некуда деться.
Одолела меня бессонница,
Позабыла меня благодать.
Кто-то жаждет
со мной познакомиться,
Кто-то хочет
со мной порвать.
Ничего мне менять не хочется.
Сколько есть друзей –
все мои.
Я не жалуюсь на одиночество,
Мне не надо другой семьи.
И течёт моей жизни река.
Есть стихи –
вот моё потомство...
Лишь однажды нахлынет тоска
По несбывшемуся знакомству.
|
* * *
Угодно было так судьбе?
Но так случилось:
Мы стали сами по себе –
Мы разлучились.
Была я любящей,
живой,
А стала каменной.
И комната была
жилой,
А стала камерой.
|
* * * - Твои восторги надоели! Что ты твердишь всё про апрель? Ну, что хорошего в апреле? Сплошная слякоть и капель... – Так говорят мои приятели. Я их не буду убеждать – Ведь им совсем не обязательно Мои восторги понимать. И я на них не обижаюсь, Опять апрелем восторгаюсь. А что хорошего в апреле? - И этот чистый звон капели, И льдинки хрупкие в реке, Подснежник крохотный в руке, Волненье чудное в груди, И – наша встреча впереди. |
Сомнение
Дорога скатертью легла.
Как не хватает мне отваги!
Но вот закончу все дела,
В порядок приведу бумаги,
И в будущее соберусь,
И сомневаться в счастье брошу.
Возьму в дорогу лёгкий груз –
Воспоминание о прошлом.
Но – тот ли путь?
Сама не знаю.
Когда-нибудь найду ответ.
Что за плечами оставляю
Помимо промелькнувших лет?
И снова разум с сердцем в споре:
- Кого от гибели спасла?
- Друзьям не приносила горе...
- А радость? Радость принесла?
... Сомнений много –
значит мало
В душе высокого огня?
Но – лишь бы прошлое
не стало
Тяжёлым грузом для меня.
|
* * * Живу, как всегда, в ожиданье, Над долей своей не скорбя. Назначь мне, любимый, свиданье – Мне так не хватает тебя. Не жалуюсь. Мне и не горько. Я в жизни тверда, как скала. Любимый, любимый, я только С тобою счастливой была. Какою великою данью За счастье тебе отплачу? Назначь мне, любимый, свиданье – На крыльях к тебе прилечу. |
* * * Как к огню прикосновенье – Вспоминаю вновь и вновь: Были взлёты и паденья, И любовь и не любовь. Было всё: и смех, и слёзы. Что теперь таить греха? В мае так обычны грозы, Как в июле – засуха... Любовались на листву И смотрели в синеву, Траву мяли каждый год, А она опять растёт. |
* * *
Ещё ни разу не померкло
Лицо в предчувствии беды...
Смотрела в воду,
словно в зеркало, -
Прозрачней не было воды.
Был рядом долгожданный милый,
А с ним
и горе – не беда.
И бури проносились мимо –
Все без следа.
Но что-то вдруг остановило,
Как голос внутренний:
«Постой!».
И сходство в зеркале ловила
Себя –
с той давней, молодой.
И не подозревала сроду,
Как студит лоб его стекло...
Смотрела в зеркало,
как в воду,
Которой много утекло.
|
* * * Вдали за дождями – Туманно и сонно. От капель на травах – Серебряный блеск.... Качаются сосны, Качаются сосны, Как мачты зелёные На корабле... Земле положи Три поклона, любя, Запомни навеки, Что было здесь дорого. Ты – мой пассажир, И я увезу тебя В далёкое море, Которое – доброе... Качаются сосны, Вздымаются волны. А я берегу тебя. А я - с б е р е г у . Дай, Бог, чтобы было Немножечко больно Всем, кто останется На берегу. |
* * *
Двое по осени тихо идут.
Верьте, в такие минуты не лгут.
Разве возможно,
отправившись в путь,
Рук на прощание не протянуть?
Нет, вы не верьте
красивым словам.
Верьте написанным в полночь стихам –
Этим,
никем не прочитанным строчкам...
Верьте засушенным в книгах листочкам.
Почерку чёткому на конверте
Тоже, прошу,
обязательно верьте.
Просто, как этим осенним листам,
Верьте протянутым мною рукам.
Верьте своим
сокровеннейшим мыслям.
Верьте моим
неотправленным письмам.
|
* * *
Ты, уходя, сказал:
«Не помни зла...».
Я ничего ответить не могла.
Закрылась дверь на первом этаже –
Я о тебе не помнила уже.
И нет ни сожаленья, ни страданья.
В огонь –
и письма, и воспоминанья.
Сгорело всё.
Осталась лишь зола...
Не помню ни добра, ни зла.
|
* * *
Что-то снова одолела грусть.
Жизнь моя,
ужель ты на исходе?
Растворю окно и растворюсь,
Словно уплыву на пароходе...
Может, это –
самый главный путь?
Не ищете.
Мне был голос с неба...
Я вернусь сама когда-нибудь
Белым цветом
или белым снегом.
|
* * * А в сквере дерево срубили, И снег вокруг притоптанный. Устало рубщики курили, И рукавицы хлопали. А дерево в снегу лежало – Ни живо и ни мёртво, И каждой веточкой дрожало И каждой клеткой мёрзло. И было что-то в этом дереве Такое нежное и девичье. Оно у собственного пня Лежит, похоже на меня. А я вторую ночь не сплю И всё хожу по февралю... А в сквере дерево срубили – Как будто жизнь мою сгубили. |
Перед весной Прощайте, прощайте, метели! Прошла наконец-то зима. Уже и скворцы прилетели, Дождями омылись дома. Пока ещё краски неброски, И птицы негромко поют. Ушедшей зимы отголоски Забыть о зиме не дают. И северный ветер опять, Коварному марту в угоду, Надует плохую погоду, Чтобы скворцов напугать. Но чище становится даль И веселее капели. Роняет листки календарь И путь открывает апрелю. А там – и земля оживёт. А там – и до встречи немного. И тронется, тронется лёд, Уляжется наша тревога. И счастливы будем, покуда Нам снятся волшебные сны, Пока ожидается чудо Перед приходом весны. |
* * * Чей-то неласковый вечер, Слёзы, печаль и улыбки, Чьи-то разлуки и встречи И роковые ошибки... Это не нас касалось. Мы и не жили вроде: Длинной дорога казалась. И вот уже – на исходе. Шаги зазвучали гулко – Вот и конец пути. Кончилась наша прогулка – Некуда больше идти. |
* * *
Любви между нами не вышло...
Поднимем бокалы,
как щит.
Люблю.
Но ответа не слышно –
Молчит Ваше сердце, молчит.
«Прощайте» друг другу сказали
И выпили «на посошок»...
И ждут меня дальние дали,
Зовёт деревенский рожок.
Уйду, обернусь по привычке:
Меж нами стена –
как броня.
Припомните старый обычай:
Перекрестите меня...
И вот я скрываюсь из виду,
Мы в этом пространстве равны.
Я к Вам не приду.
Я п р и и д у .
Но только
с другой стороны.
|
* * *
Как появляется Сальери?
... Вот комната.
Невзрачный вид...
Вдруг распахнутся сразу двери,
И он стремительно влетит,
Скрывая зависть
(но не скроешь –
Она прорвётся всё равно!),
Он спросит:
«Ты войти позволишь?
Ты пишешь или пьёшь вино?».
Из-за стола ему навстречу
Хозяин радостно встаёт:
Тщедушный, худенькие плечи,
Взгляд
гениальность выдаёт.
«О, друг!
Откроюсь я тебе лишь:
Послушай, что я написал...
Да ты, конечно,
не поверишь –
Я эту ночь совсем не спал,
Я слышал голоса и звуки,
Неведомые никому...
Но... ты зашёл ко мне от скуки?
Что значит взгляд твой?
Не пойму.
А впрочем, я тебе сыграю.
Ты это оцени, как друг...».
И звуки тишину взрывают,
И тени мечутся вокруг...
«Он – гений!
Не хочу!
Не верю!
А мне – неужто не дано?..». -
Со стоном выдохнет Сальери,
В стаканы разольёт вино...
И через несколько мгновений
Стакан к губам подносит гений...
И, как змея, скользнёт за двери
Убийца гения –
Сальери...
|
* * *
Мы ранены с тобой не на войне,
Мы в мирной жизни
получаем раны.
И оттого они болят вдвойне...
А впрочем, нынче жизнь –
как на войне.
Мы не в окопах,
и не свищут пули,
И нет над нами вражеских оков.
Но тем страшней во мраке тихих улиц
Среди своих
подозревать врагов.
|
* * *
Стучит рябиновая ветка
В моё окно:
«Прощай, прощай!».
Предательство стреляет метко,
И даже не спасёт праща.
Вот так подстережёт однажды
Удар, которого не ждёшь.
Могла ль подумать,
что предашь ты?
Но предал ты.
И вот – живёшь.
А мне ничто уже не мило.
Жизнь превратилась в сущий ад...
Я соберу остатки силы,
Пойду,
куда глаза глядят.
И, в сумрачном лесу ночуя,
Уверую, что жизнь – пустяк...
О, Господи, ужель хочу я,
Чтоб в самом деле было так?
|
* * *
Покой сменяется смятеньем:
Жизнь – то богата, то бедна...
Душа блаженна
при рожденье,
А при кончине –
так грешна!
Отмеренный закончен путь.
Источник пуст –
не почерпнуть
Живой воды с сухого дна.
И пахнет тленом тишина.
|
* * *
Когда душа дрожит от холода, -
Какой уж тут у тела вид!
Корабль любви глядит немолодо,
И океан мой – ледовит.
Не повернёшь теченье вспять,
Волна крута – рукой не тронешь...
Как трудно ждать и догонять –
Ведь не дождёшься,
не догонишь.
И тучи нет,
а всё померкло...
Уставши до изнеможенья,
Бегом бегу я мимо зеркала,
Чтоб не увидеть отраженья.
|
* * * В твоих глазах опять застыл вопрос, А я опять вопрос твой не приемлю. Так жизни сок из виноградных лоз Во время засухи уходит в землю. И виноградарь не увидит гроздь. Иссякнет вдохновенье у поэта. Не вызрело. Увяло. Не сбылось. Кто виноват? Напрасно ждать ответа. Но если вдруг далёкая зарница Хоть на мгновение осветит наши лица, Всмотрись в меня. Не осуди. Пойми. И вместо слов ты нежно обними. И прочитай в глазах моих ответ: «Не ты один виновник наших бед». |
* * * «Не дай мне Бог сойти с ума! Как часто говорю сама В тиши ночной: «Не дай, Господь, сойти с ума, Пойти с сумой...». Чужое тело хлещет плеть – Страдает плоть. Не дай, Господь, закаменеть, Не дай, Господь! Когда предательство вокруг – Страдает дух. А в сердце – безотчётный страх: Надеждам – крах. Так неужели не прозреть? Не побороть?.. Не дай, Господь, закаменеть, Не дай, Господь! |
«Железная леди»
Опять в переполненном зале
На сцену выходит она...
«Железная леди, - сказали. –
Железная воля видна...».
«А хрупкая ведь, - возразили. –
Откуда железу в ней быть?..», -
Так косточки ей перемыли
И будут не раз ещё мыть,
От зависти или от скуки,
Как пепел, судьбу вороша...
Из зала не видно,
как руки
Дрожат
и трепещет душа.
Не выдаст ни жестом,
ни взглядом
Бессонную прошлую ночь.
Привыкла.
Кому это надо?
Никто ей не сможет помочь...
Не знает никто:
ни соседи,
Ни преданный друг, ни сестра,
Как плачет «железная леди»
В подушку.
Всю ночь.
До утра.
|
* * * «В молчанье твоего ухода
Судьба скупилась на резервы,
Но на неё ты не был зол...
Ты не последний,
и не первый,
Кто с жизнью молча счёты свёл.
Не мог перебороть невзгоды:
Срок отведённый слишком мал.
Тебя все молодые годы
Злой рок всегда сопровождал.
И по трагическому следу
Он за собой тебя увлёк...
А я до дней своих последних
Всё буду чувствовать упрёк.
|
Без любви «Порыв не терпит перерыва...».
Жизнь без любви –
такая малость,
Давно я поняла сама.
В любви я часто ошибалась,
Но вот...
влюбилась без ума.
Неужто вновь –
«ничто не вечно»?
Рванулась из последних сил.
Но разум
мой порыв сердечный
На полпути остановил.
Заставил думать на досуге.
И я осталась в тишине.
«Что ж ты наделала? –
в испуге
Сказало вскоре сердце мне. –
Беги, ищи, верни скорее,
Не внемли прихотям молвы...».
Огонь искусственный не греет,
И поезд мой ушёл, увы...
Так одиноко и тоскливо!
И не придёт благая весть.
«Порыв не терпит перерыва», -
Точней не скажешь.
Так и есть.
|
В Маре
Снова встречает поклонников Мара
И расстилает зелёный ковёр.
А обладатель великого дара
Сердце своё над полями простёр.
Каждому звуку с волнением внемлю,
Здесь у меня прибавляется сил.
Благоговейно ступаю на землю –
Ту, по которой поэт проходил.
Через века пробивается память –
Песню потомок слагает о нём.
Цепи судьбы, что на землю упали,
Принял навеки родной чернозём...
Радости, беды твои я приемлю,
Край мой,
тебя замечательней нет.
Благоговейно ступаю на землю –
Ту, на которой родился поэт.
|
* * *
Ветшает новая история...
Что ж, видно нам не повезло:
Не прекратилось двоеборье –
Сражаются добро и зло.
Непониманья эпидемия
Планету нашу поразила.
Но понимаю, без сомнения:
Богатство –
временная сила...
И снова слышу голос с неба:
«Всё принимай, не прекословь.
Блаженны страждущие,
ибо
Им уготована любовь...».
Как усомниться я могла?
Нельзя, нельзя не верить
в это:
Душа восстанет против зла,
Потянется к добру и свету.
|
Ночные страхи
Всё чаще ночами стою у окна,
И страх непонятный
мне сердце сжимает,
Зловещее что-то таит тишина,
И кажется мне:
я уже не живая.
Не вырваться мне из бессонных оков...
На западе туча –
свинцовая сопка,
Коробки огромные мрачных домов,
И месяц над ними –
небесная скобка.
Его не боюсь я:
он нежен и робок,
Угроза исходит от этих коробок:
Уродливы сами,
и тени – уроды,
Чудовища вымершей древней породы...
И спрятался месяц за тучу от страха,
Не смотрит на землю –
вселенскую плаху.
И высятся там
не дома и не горы,
А тени Содома
и тени Гоморры.
|
* * *
Рассвет, закат и вод морских теченье,
Леса, равнины, неприступность скал –
Всё Бог послал тебе
для восхищенья.
Ты всё воспой,
коль Он талант послал.
Не думай, что закаты и рассветы,
Красоты океанов, неба, гор
Уже другими сотни раз воспеты, -
Ты голос с в о й
добавишь в общий хор.
Всё, что даётся свыше,
ты приемли,
Талант умножь,
не зарывая в землю.
Но, завершая Богом данный путь,
Ты Давшего воспеть
не позабудь.
|
* * *
Нет, нет, ты не проходишь мимо.
Я взгляд твой ласковый ловлю.
Душа ликует:
я любима!
Душа ликует:
я люблю!
И понимается едва,
Какие шепчешь ты слова.
Я вижу свет любимых глаз,
Я просто счастлива
с е й ч а с.
А что разлюбишь ты
п о т о м, -
Душа не ведает о том.
|
Домой!
В стране чужой,
в стране комфорта,
Всё для меня – иного сорта.
Пробудешь день –
как будто год, -
Душа болит,
домой зовёт.
Меня не тянет заграница.
В чужих гостиницах
не спится.
Там хорошо денёк-другой,
Потом –
домой, домой, домой!
... Я еду из аэропорта
В свою квартиру без комфорта.
Но в ней –
особенный уют:
Меня в квартире книги ждут.
А завтра утром,
спозаранку,
Мои друзья ко мне придут.
Мы чаю русского напьёмся,
Без задней мысли улыбнёмся
И в лес пойдём,
где в белый ряд
Берёзы русские стоят.
|
* * *
Слова любви произношу,
Как будто милости прошу.
А ты молчишь, любовь моя,
В душе неверье затая.
А ночь пройдёт,
при свете дня
Войдёт неверье и в меня....
Часы стучатся в тишине:
Не верю я.
Не веришь мне.
Как ты боишься слов моих!
Боишься,
что настанет миг,
Когда в обилье нежных слов
Печально кончится любовь.
Конечно, песня не нова.
Но о любви моей слова
Я не на площади кричу,
А по ночам тебе шепчу.
|
Монолог Аллы Пугачёвой
Свою судьбу переживая снова,
Горжусь, что на земле живу не зря.
Да,
я – от Емельяна Пугачёва,
Мой род произошёл от бунтаря!
И что бы обо мне ни говорили,
Перед тщеславием не становлюсь во фрунт.
Пою, чтобы друзья меня любили,
И в каждой песне –
пугачёвский бунт!
Бунтую против сплетен и мещанства,
Против тихоней,
против подлецов.
И мой девиз –
на высоте остаться,
Иметь свой голос и своё лицо.
И верю я, работая до пота,
Что среди тех, кто слушает меня,
Есть бунтари
высокого полёта,
А это значит –
здесь моя родня.
И что бы обо мне ни говорили,
Перед тщеславием не становлюсь во фрунт.
Пою, чтобы друзья меня любили.
И в каждой песне –
пугачёвский бунт!
|
* * * Как много видено, рассказано... Давным-давно не жду чудес. Но вот я ехала в Рассказово И видела апрельский лес, Как оживал он каждой веточкой, Тепло весеннее вбирал. И в синем небе доброй весточкой Скворец неистовый летал. И пробуждалась жизнь повсюду – В земле, в деревьях, в вышине... Я счастлива, что это чудо Увидеть довелось и мне. |
* * *
Я думала,
ты вечная, любовь,
А ты – разлуки первая подружка.
Изменник мой!
Теперь не надо слов:
Ты разлюбил.
И говорить не нужно.
Сегодня я поговорю с тобой.
Не удивляйся, что даю советы:
Разлюбленности
первые приметы –
Спокойно рассуждаем о другой.
Ты без неё не проводи ни дня.
Но только об одном тебя прошу я:
Какими именами звал меня,
Не называй любимую другую.
Да, за неё ты жизнь отдать готов.
Но ты забыл:
не умирают дважды.
Не говори ей тех печальных слов,
Которые ты мне сказал однажды.
Не погаси сердечного огня.
Люби её.
Я больше не ревную.
Но только так,
как называл меня,
Не называй любимую другую.
|
* * * Мир вашему дому И каждому дню. Превыше всего Дружбу ценю: Не просто участье – Закалка в огне. Любовь – это счастье, А дружба – вдвойне. Богатства не нужно, И слава – слова! Мечтаю о дружбе, Чтоб вечной была, Чтоб горечи чашу – Вместе – до дна, И радость чтоб – наша, И правда – одна! Пусть голову вскружат Пустые мечты, Но верная дружба Спасёт от беды... Мир вашему дому И каждому дню. Превыше всего Дружбу ценю. |
* * *
И наступал цветенья день,
И ты являлся обновлённый
И приносил –
такой влюблённый! –
Мне неизменную сирень.
Ты говорил:
«Сто зим, сто лет!» -
Уверенный в моём прощенье.
Опять стояли на столе
Цветы любви
и возвращенья...
В окно сирень глядит с утра,
И вновь на части сердце рвётся.
Давно забыть тебя пора,
А всё никак не удаётся.
|
* * *
Ещё вчера мой добрый вестник
Мне счастье обещал легко.
Ещё вчера мы были вместе.
Как ты сегодня далеко!
Но всё же это было чудо,
Как будто добрая молва
Тебе передавала чувства,
Не облечённые в слова...
Не спрашивай –
я не отвечу.
Не торопи часы, постой!
Пройдёт зима –
и будет встреча
С весной, любовью и мечтой.
|
* * *
А как я тебя ревновала
К дорогам, к чужим городам!
И я не жила, а страдала,
Твердила себе:
«Не отдам!».
И в письмах твоих
между строчек
Искала другие слова,
Пока наконец поняла
Всю тщетность
таких проволочек.
Какой я ревнивой была!
И может,
не без оснований...
Пока наконец поняла
Всю тщетность своих притязаний...
Тебя –
как Отчизну, как имя,
В которых – любовь и судьба,
Никто у меня не отнимет.
И я
отпускаю тебя.
|