Главная страница «Только любовь». Сборник сонетов (Тамбов, 1993) «Тамбовская весна». Три венка сонетов (Тамбов, 1998) «Опять тревожит душу листопад...» (Тамбов, 1999) «Я счастливой родилась на свет» (Тамбов, 1999) «Неотправленные письма» (Тамбов, 2000) «Весь мир проходит сквозь меня» (Тамбов, 2001) Стихи последних лет

Стихи последних лет из сборников

«Избранное» (Тамбов, 2004),
«Благая весть» (Тамбов, 2008)

* * * Ни другу, ни врагу не лги. Возврата сгинули круги... Перетасованы войною Потенциальные герои, Потенциальные враги. То ли завыть, то ли запеть... Там было страшно умереть. Но жить страшнее оказалось: Ведь человек – такая малость И вечно попадает в сеть. Осталось что от храбреца? Шрам от осколков в пол-лица. А в памяти – такие дали... От сквозняка звенят медали На старом кителе бойца. Не надо никаких даров, А только бы немного дров: Кофейник на плите тоскует... А жизнь тасует и тасует Врагов – друзей, друзей – врагов.

Обелиски белые, обелиски чёрные... Снова наступает день девятый мая – Это день особый для моей страны, Но никто не спросит и никто не знает, Что творится в душах у сирот войны. Но, где ни бываю я, и что я ни делаю, Всё перед глазами – взрывы да огонь... Обелиски чёрные, обелиски белые... Приложу я к камню тёплую ладонь. Под каким-то камнем в стороне далёкой Мой отец убитый столько лет лежит. И моя ровесница, тоже одинокая, Камень безымянный в мае посетит... По земле согретой чьи-то дети бегают, Но виденья чёткие в памяти моей: Обелиски чёрные, обелиски белые – Времени отметины посреди полей.

* * * «До свиданья, - слышится, - Города и хаты...». Сыновья российские – Вечные солдаты. По дорогам мечутся Матери и вдовы... Горький дым отечества Их окутал снова. Помоги им, Отче, Всем прийти домой. Каждой верить хочется, Что её – живой... Раны их не лечатся, С каждым днём больней... Горький дым отечества – Гуще и черней...

Чтоб не забылись имена... Над Родиной гроза нависла, Уже земля была в огне. С войны в Тамбов летели письма, Что долгой не бывать войне. Но впереди – страданий вдоволь Для генералов и солдат... И похоронки первым вдовам Уже вручил военкомат. Казалось, этим чёрным бедам И не предвидится конца. Но вера твёрдая в победу Была у каждого бойца. Герои не жалели жизни, Не дрогнули перед врагом, Чтоб только матери-Отчизне Не быть под вражьим сапогом... Ещё бойцам сражённым падать, Пока не кончится война. Но только бы осталась память И не забылись имена.

В Михайловском - Ты не была ещё там разве?.. – Ну, как мне объяснить сейчас: Приезд в Михайловское – праздник, И каждый год – как в первый раз. Меня пугают: там – народу! Но ведь и я туда спешу... Любуюсь пушкинской природой Осенним воздухом дышу. Все – к Пушкину. Толпа такая! Десятки тысяч – к одному. Но разве гений иссякает От поклонения ему?.. Я каждый год мечту лелею: Приеду к Пушкину одна, Пройду неслышно по аллеям, Где сквозь деревья синь видна. Он любовался синью этой, Был этой красотой пленён. Здесь каждый миг – душа поэта. И я представила, что он Бродил по этой вот опушке, Пред ним росла вот эта ель... Я не оплакиваю Пушкина, Когда читаю про дуэль. Нет, всё там было по-иному. Кощунство – плакать по живому. Теперь ведь знает белый свет: Дантесы смертны. Пушкин – нет!

Всея России музыкант 1. Тоска... Тоска... Укрыться где бы? Вновь в сердце заползла змеёй... Черна земля, черно и небо. И он – меж небом и землёй Стоит один на целом свете... В какую устремился даль? - А даль черна, - доносит ветер. - Черна, - он скажет, - как рояль... И время в клавиши ударит, Огнём холодным обожжёт... Рахманинов, в какие дали, Какая музыка зовёт?.. В какие дали? Если б ведал, Куда с ивановской земли... За чёрной далью – беды, беды, Чужая родина вдали... Но если бы его спросили, Кого без памяти любил, Ответил бы: одну Россию, Ей до кончины верен был. А как она его любила! И в бескорыстности своей Ему мелодии дарила Родных ивановских полей... От остроты воспоминаний Забьётся жилка у виска. И музыка полна страданий, И в каждой клавише – тоска. 2. Аккордом чистым долетает эхо – Опять его Россия позвала... Рахманинов не умер, не уехал, Ещё звучат его «Колокола». Да кто это придумал, кто сказал, Что в музыке его иссякли силы?! Вот он опять вошёл в концертный зал – Великий музыкант всея России. И – вот они, ему родные лица! Ни на минуту их не забывал. Да что ему, такому, заграница? Он там п р и с у т с т в о в а л. В России – п р е б ы в а л. В Ивановке, в Тамбове – где б он ни был, За ним летела музыки волна. Его спасало голубое небо, А перед ним чужбина не вольна. Родные запахи ему ветра носили, Он их вдыхал, он ими жил вдали – Великий музыкант всея России, Бессмертный музыкант всея Земли.

Памяти В. Ф. Войно-Ясенецкого Дух белым голубем спустился, Течёт, течёт времён река... Опять над Библией склонился И молит Господа Лука. Свеча и рукопись. Распятье... Войной измученный народ... «Да, Господи, все люди – братья, Но враг сегодня у ворот. Он посягнул на честь и веру – Горят и небо, и земля. Давно полны госпиталя, И нет у ненависти меры. Страна полна смертельной скорбью. Но, Господи, ведь надо жить... И если мы – Твоё подобье, То помоги нам победить...». Событий всяких было много В железный отошедший век. И был всегда угоден Богу Простой смиренный человек. Божественна его основа, Высок его духовный сан... И Войно-Ясенецкий снова Любовью лечит прихожан.

Памяти Е. В. Рябинского Приметы канувшего года Вспорхнули лёгкой птицей ввысь... Опять художник и природа В едином облаке слились. Как жаль: оно сейчас растает. Иль это – стая лебедей? И всё чего-то не хватает... Или кого-то – так верней. И в чудо хочется поверить И сбросить этот тяжкий гнёт. Невосполнимую потерю Вдруг кто-то всё-таки вернёт... Весь в изумрудах берег цнинский, Не оторвать от леса глаз... Там у рябин стоит Рябинский И смотрит пристально на нас.

Жизнь поэта Вороны ль каркают Иль голуби воркуют, Завистники ли ядом атакуют, На всё ответом – чистая бумага, Да на глазах непрошенная влага, Да в сердце боль, Бессонница-сестра, И – рифмы, рифмы, рифмы до утра. Сквозь шторы – Луч спасительно света... Иной не представляю жизнь поэта.

* * * «Ничего не вернуть назад...» Наталья Лясковская. «Яблоня – дерево рода». «Ничего не вернуть назад», - Прочитала в «Яблоне – дереве рода». Наталья Лясковская посадила сад, А мне не вырваться из огорода. Я, избави Бог, никого не браню, Что написано – то исполнится... Ах, как хочется вырастить яблоню, Да бесплодна она, как смоковница, Что попалась на пути Иисуса, Когда он взалкал... Господи, сделай так, чтобы не было пусто Там, где сажал.

Осень 1. Какое ни придумывай названье, У осени – своё очарованье Среди берёз и красноватых клёнов Уже не видно веточек зелёных. Я снова отвечаю невпопад – Опять тревожит душу листопад. И хочется спокойней и ясней Понять себя в круговороте дней. 2. Кончились тёплые, летние, Невозвратимые дни. И увяданье заметнее, Как ты его ни гони. Кем эта роща окрашена? Кто там уходит? Постой! Ах, это зелень вчерашняя Стала такой золотой. Дни подгоняются днями. Время моё, погоди! Над золотыми листами Скоро заладят дожди. Только пока ещё светится Ярко берёзовый ствол. Милая, может, он встретится – Тот, кто вчера не пришёл. Что же стоишь ты понурая? Повремени в сентябре... Только вчера – белокурая, Нынче – уже в серебре... Птицы вдали за лесами Тянутся, тянутся ввысь. Кто-то прощается с нами – Остановись. Оглянись.

Мелодия души Ничего на свете нет чудесней Мирного родного уголка... Льётся над рекою тихой песня, Улетая птицей в облака. Сколько у природы дивной краски! Как сады и парки хороши! Не скупится солнышко на ласки, И звучит мелодия души. Дивных уголков на свете много, Все их не изведать никогда. И куда-то тянется дорога И зовёт, неведомо куда... А природа удивляет новью, Что приносит птица на крыле. Сердце наполняется любовью Ко всему родному на земле.

Первый снег Вдруг сразу посветлело за окном. Мы, не сговариваясь, стали собираться: Давно хотелось просто так, вдвоём, По улицам вечерним прогуляться. Шёл первый снег – светлее фонарей, Он освещал и очищал прохожих И делал их на прежних не похожих – Прекрасных в непохожести своей. И для кого-то, может быть, смешно, Но мы с тобою были, как во сне. Мы любовались белым снегом, но Нам жалко было наступать на снег. Мы были по-особому тихи, И каждый был к прекрасному причастен. Шёл первый снег, как первые стихи, - Ещё не совершенен, но прекрасен.

* * * Ах, погода какая! Воздух терпкий, как ром. Снег на солнце сверкает Серебром, серебром. Небо стрелами линий Взволновало до слёз. Осыпается иней С белоствольных берёз. На заснеженной воле И слова не нужны... Среди белого поля – Только след от лыжни.

Оттепель На ветке голой крохотная птаха Чирикает в предчувствии весны. На Набережной снег – как мокрый сахар, И лес балует запахом сосны. И сразу забываешь про бессонницу, И ночь прошедшая была и не была... Таинственно перед заходом солнца Глядят через деревья купола. И я остановлюсь на полуслове. И – не спугнуть, и не дышать, но жить! И все слова, что были наготове, Уже не надо мне произносить. В душе светло, и нет тоски и страха, Что всё непрочно, что изменит друг... На Набережной снег – как мокрый сахар. И кажется, весной запахло вдруг.

* * * Земля полна проросшим семенем, Земля черна и зелена. Спасибо вам, цветы весенние, Что вас собрали для меня... Как всё на солнышке прогрето, И бронзой отливает жук. Спасибо, счастье моё, лето, За то, что на земле лежу... Синеет небо гуще, гуще, И птичьи крики – с берегов. Так явственно я вижу Пушкина. Спасибо, осень, за него... Качаются деревья мокрые, И нет следа от красоты... Спасибо, снег, что выпал вовремя. Спасибо, что растаешь ты.

* * * Всё в зелени. Ручей бежит во рву, И день последний наступает в мае. Я падаю в высокую траву, Как будто бы Россию обнимаю. Пью запах леса, словно молоко, И из земли в меня – такая сила, Что даже от России далеко Во мне останется Россия. Меня, наверно, удивит Париж, Заставит Рим торжественно склониться. В лесах российских – благодать и тишь, Трава медовая от капелек искрится. Вернусь сюда, приеду я домой, Остановлюсь у двух берёз знакомых. Запахнет земляникой и рекой, И я в России, это значит – дома. Лесных цветов себе букет нарву, Вдохну их удивительную силу. И упаду в высокую траву, Как будто обниму Россию.

* * * Все песни соловьями спеты, Прошёл ещё один сезон. Мне грустно оттого, что лето Давно ушло за горизонт. Уже рябининки озябли, Уже цветок последний рву. Уже антоновские яблоки Со стуком падают в листву.

* * * Прощай, моя прекрасная пора, Прощай, моё застенчивое лето, Когда с тобой встречались мы с утра И забывали к вечеру про это. Прощай, дорога, по которой шли, И все места, где не были и были. Прощай, горячий запах от земли, И запах трав, который мы любили. Прощай, голубоглазая река, Прощай, скамья, где мы с тобой сидели... Нам чудилось, что плыли облака. А оказалось – это дни летели.

* * * Вокруг меня не маски – лица, И мне грешно, конечно, ныть. Но горем не с кем поделиться, И сердце некому открыть. Я утешаюсь: перемелется! Ты душу береги, не плоть... Но где найти такую мельницу, Чтоб боль мою перемолоть?

Перед исповедью Ещё теснят греховные оковы, Соблазн толкает душу в темноту, Ещё комок несказанного слова С большим трудом шлифуется во рту.

В ожидании друзей У меня квартира – мини: Комната 12 метров, Но под лоджией моею Вновь рябина расцвела. Значит, сердце не остынет От неласкового ветра, Значит, снова одолею Неприятные дела. А уж если вы придёте, Стол накрою со свечами, Будет в наилучшем виде Вечер с лёгким ветерком. С вами вместе я – на взлёте, Позабуду про печали... В тесноте да не в обиде, Посидим, чайку попьём. Все приветливы со мною: Я нужна и тем, и этим. Хорошо, что я имею Много неба и земли. Только кажется порою – Я одна на белом свете... Но над лоджией моею Звёзды крупные взошли... Ничего, что мне обидно. Только не было бы хуже, Чтобы впредь худого слова Не промолвила бы я. Есть и звёзды, и рябина, Больше ничего не нужно, Были б живы и здоровы И родные, и друзья.

* * * Я слова тебе не давала Вернуться ближайшей весной, Но времени было так мало Тебе объясниться со мной. И только вчера на закате Апрельского синего дня Подумала я: может, хватит Держать в отдаленье меня? Мелькали дороги, вокзалы, Дороги, вокзалы опять... Я ехала, шла и бежала, Боялась к тебе опоздать. ... Стою я у двери знакомой, Ругая себя и виня. Я даже не знаю: ты дома? По-прежнему ждёшь ли меня?

* * * День, как дед угрюмый, хмурится: Беспросветно абсолютно. Хорошо смотреть на улицу, Сидя в комнате уютной. Дождик льёт себе беспечно, Не берёт людей в расчёт. Можно дождь любить, конечно, Если крыша не течёт... Вам бывает ночью жутко? На судьбу вы не в обиде? Можно всё свести на шутку, За столом обильным сидя... Если богача однажды Сунуть в шкуру бедняка, Лучше ль, хуже ль будет каждый, Скажет кто наверняка? А в народе поговорка Никогда не устареет: «Сытый голодного Не разумеет...».

Бомж? Как относиться мне к бомжу, Когда он, пьяный и заржавленный, Читает наизусть Державина? Я с изумлением гляжу. Он смотрит на меня по-доброму, И он не просит ничего. Улыбка, не её подобие, Играет на лице его. И улыбаюсь я невольно, И не противно мне ничуть. На мусор смотрит он довольно: «Сейчас найду чего-нибудь...». Есть деньги у меня в кармане, И мне, конечно, всё равно, Истратит ли он их на баню Или на хлеб и на вино. Он хочет пить. Он хочет есть. Он наизусть стихи читает. И, деньги взяв, слегка кивает: «А Тредьяковского прочесть?».

* * * Опять я балансирую по краю... Наивная! Всё думаю, что я Щитом надёжным в жизни обладаю, Что у меня – надёжные друзья. Какая эта горькая ошибка! Спасенья нет от чёрных острых стрел. У недруга – коварная улыбка: Добился он того, чего хотел. Душа и тело с болью ощутили: Мои друзья меня не защитили... Так, дружбу уничтоживший вампир, Устроил князю тьмы весёлый пир.

* * * Думала-гадала очень много. Думаю-гадаю и сейчас: Ну, кому я перешла дорогу? Мне переходили много раз. Было в жизни горечи немало, Только я любила и люблю. Я всегда дорогу уступала И сейчас любому уступлю. И молитвой душу успокою – Слава Богу, это мне дано: Всё моё останется со мною, На чужое зариться грешно.

* * * У каждого в любви – своя стезя: Ведь одарён взаимностью не каждый, Но все любви не только ждут, а жаждут... Ты говоришь, тебя любить нельзя. Да, миновала молодость уже, Но всё ж ещё не полонила старость. И если в нас поэзия осталась, Душа всегда потянется к душе. Ты говоришь, тебя нельзя любить. Но это, друг мой, милое кокетство – Ведь не открыл никто такое средство, Чтоб «можно» и «нельзя» определить... Я иногда на том себя ловлю, Что я тобой издалека любуюсь, Что без причины часто я волнуюсь... Тебя нельзя любить, а я люблю.

* * * Вновь сиренью повеет, Этот запах всей грудью лови... Ни за что не поверю, Что можно прожить без любви. Если будут потери, Ты на помощь любовь позови... Ни за что не поверю, Что можно прожить без любви. Нет, её не измерить: Это жизни источник в крови... Ни за что не поверю, Что можно прожить без любви. Это – вечная жажда, Невозможно её утолить. И не верь, если скажут, Что можно иначе прожить.

Троица Ох, и бушевали Прошлой ночью грозы: Накануне Троицы Дождь смывал грехи... Срежу аккуратно Веточку берёзы, Помолюсь пред Господом, Напишу стихи. От воспоминаний Сердце беспокоится, К горлу подступает Горько-сладкий ком: «Скоро-скоро Троица, Всё травой покроется», - Напевала мама, Украшая дом... Слава Богу, детство Постоянно помнится. Пусть не истончится Связующая нить... Помоги и дальше, Пресвятая Троица, Память об ушедшем В сердце сохранить.

* * * Мелькнёт виденье вдалеке – Как ты весною не однажды В ручье иль в малом ручейке Пускал кораблик свой бумажный. Подобен легкокрылой птахе, Так был он бел средь тёмных вод! И сердце замирало в страхе: Как далеко он заплывёт? Его кружило и качало, Он, крохотный, что было сил, Летел, не ведая причала... Где он теперь? К кому приплыл?.. От быта никуда не деться, И времени река грязна. Всё реже вспоминаем детство, Всё дальше юности весна... Устав от болей и невзгод, Ты всё ж взгляни вперёд отважно, - Тогда в потоке тёмных вод Мелькнёт кораблик твой бумажный.

Невпопад... Как хочу, чтобы понял ты мой календарь. В нём – особые дни и недели: Обожаю в апреле писать про январь, В январе – об апрельской капели. Только выглянет из-за деревьев заря, Утро лаской пройдётся по коже, Но об этих красотах с тобой говоря, Я о вечере думаю всё же. Оттого отвечаю тебе невпопад, Снова строки неровно ложатся, Что боюсь октября не дождаться, И в июльских стихах у меня – листопад.

Не ропщи... Тяжело тебе в пути? Ты устал, идти не хочешь? Ненадёжен жизни щит, И цветок любви поблек? Если есть к кому пойти Среди дня и среди ночи, Понапрасну не ропщи: Ты – счастливый человек.

* * * Бессонница вновь одолела, Ночной тишиною звеня. Душа заболела и тело... Так что же тревожит меня? Мне кажется, дерево плачет На цнинском пустом берегу... Природа страдает, а значит – Спокойно я спать не могу.

* * * «Есть от старости средство», - Говорят неспроста: Где прошло твоё детство, - Поезжай в те места. Не осталось порога – Ни двора, ни кола? Ты склонись пред дорогой, Что тропинкой была. Люди мудрые правы: Есть у памяти власть – И захочется в травы, Словно в детстве, упасть... На кусочек России Посмотри, не спеша, И появятся силы, Возликует душа. Возраст ей не помеха, Словно птица, парит... Это юности эхо Из далёка летит.

Белые стихи о чёрном квадрате Между домами, которые вижу Я из окна своего, - Будто бы холст натянуло пространство, Только художника нет... Что это? Солнце сверкнуло алмазом, Тоненькой кистью-лучом Вдруг по холсту, торопясь, пробежало, Чудный оставив пейзаж... День завершился, грехами наполнив Души. И – тьма разлилась: «Чёрный квадрат» Казимира Малевича Небо и землю закрыл.

* * * Всё в этом мире что-то значит, И меж большим и малым – связь. Вот одуванчик – мальчик-с-пальчик – Стоит, почти не шевелясь. А вдруг наскочит ветер грубо И не оставит ничего?.. Всего боится: детских губок, Готовых дунуть на него, Мяча, ноги неосторожной, Дождя боится и грозы, И даже капельки ничтожной, И даже крыльев стрекозы... А в поле выйти – так заманчиво, Душою тянешься сюда... Туманный шарик одуванчика Вот-вот исчезнет без следа.

* * * Разлилась по небу синь, Слышу звук тревожный: «Дзинь!»: Острокрылые стрижи Режут небо, как ножи. Аромат из сада – густ. Облако – жасмина куст. Ты сказал мне: «Этот край Очень уж похож на рай. И тебя – не утаю! – Я почти не узнаю. Отовсюду странный свет... Где была ты столько лет?..». Оглянись, не поленись, Посмотри и вдаль, и ввысь: За плечами – два крыла, Значит, я не умерла.

* * * Как коротка ты, жизнь земная! И страшно станет в тишине. Но каждый раз я твёрдо знаю, Что Бог опять поможет мне. Унынье – грех. Не унываю. Но прорывает там и тут. Сомненья вновь одолевают, И мысли грешные гнетут: Насколько прочно мирозданье? И новой сбыться ли весне? Но так тепло мне от сознанья, Что Бог опять поможет мне.

* * * Благодарю, Тебя Создатель, За то, что есть и друг, и брат. Как хочется мне всё раздать им, Да только взять не захотят: Ведь им оранжевые листья Дороже слитков золотых. Благодарю, что бескорыстьем Ты наполняешь души их, Что Ты спасаешь от отчаянья И грешным посылаешь свет, Что научил словам печальным, Но безысходности в них нет.

Ощущение вдохновенья Ни сюжетов нет, ни тем: Мир – в начале сотворенья, Он таинственен и нем, Слуха нет ещё и зренья, Ни поэтов, ни поэм... Только Божье дуновенье – Ощущенье вдохновенья, Не сравнимое ни с чем.

Надпись на книге Как хочется полезное Оставить на земле. Я верю, что поэзия Не скроется во мгле. Она до сердца каждого Когда-нибудь дойдёт. Я верю, что в поэзии Нуждается народ.

Благая весть Весь мир – ноябрьская простуда. В моём блокноте – ни строки… Вдруг появилась ниоткуда И протянула две руки. Вся в розовом – не по сезону. Но кто же ты? Откуда здесь? - Встречались мы во время оно Меня зовут Благая Весть. Она сказала: «Я с вокзала… Ведь я когда-то здесь жила…» - На шее шарфик развязала И тихо в комнату вошла… Я чай для гостьи молча грею И верить ей могу едва. Но спорить с нею я не смею: Она, мне кажется, права.

Отчаявшемуся поэту Когда от нежеланья жить Ты остановишься на вдохе, Чтоб от бессилья предъявить Свои претензии эпохе, Пусть в этот, самый страшный миг, На душу низойдёт прозренье, - Что ты ещё не всё постиг. И… выдохни стихотворенье.

Монолог солдата В двадцать первом веке Снова - войны, войны, И от взрывов меркнет Неба синева… То ли плачут матери, То ль сирены воют… А из сердца рвутся Горькие слова. Даты обозначатся С промежутком малым: Принимай, землица, Новые тела… Или злою мачехой Нам Россия стала, Что на поругание Юность отдала? Ах, чума военная, Скольких ты скосила! Мне дорога скатертью – Тоже на войну… Будь солдату матерью, Родина-Россия, У него надежда На тебя одну… Дай мне, небо, крылья, Дай, земля, мне силы, Помоги мне выжить, Брата не убить… Стань мне снова матерью, Родина-Россия, - Ты сама устала Мачехою быть.

* * * «Боже правый, Ты знаешь Предназначенный путь. Ты других наделяешь, Обо мне не забудь…». Просим, как и просили, – До отчаянных слёз. Бог даёт, но – по силе, Чтобы ношу донёс. Сколько надо – отпущено, Всяк своим наделён… Взяв эпиграф из Пушкина, Не напишешь, как он.

* * * Мучаюсь мыслями мрачными, Чаще всего – по ночам: Кажется мне, что растрачено Время по мелочам. Миг – и его не останется, Словно иссякнет родник… - Скоро ль конечная станция? Что ж ты молчишь, Проводник?

Воспоминания В мастерской у Лёвшина - Райский аромат: Смотрит на художника Яблоневый сад. Запрокинешь голову Или глянешь вниз, - И везде коричневка, И везде анис. Впиться бы зубами В красноватый бок, Чтоб прохладой брызнул Ароматный сок… Всё представить можно. Не вернуть назад Мастерскую Лёвшина, Яблоневый сад.

Диалог с … - Где песни звонкие твои? - Душа своё отпела. - Восторгом душу напои. - Но чаша опустела. - Наполнь её из родника. - Но пересох родник. - Питай нектаром из цветка. - Цветок давно поник… - Взгляни на небо – там исток. Молитву сотвори И за родник, и за цветок, И за восход зари… - Чей это голос?.. Чуть дыша, Глаза поднять боюсь. Где моё тело? Где душа? Не знаю. Я молюсь.

Один из грешных « Помощь Божия подаётся только верным…». Иоанн Лествичник. Жалея руки, ноги, Он поле не пахал – Посеял у дороги И – не поливал. Сказал: «Мне Бог поможет, За то Ему и честь. Зачем мне лезть из кожи, Когда Всевышний есть?». И, предаваясь блуду, Он думал про одно: «Богатым скоро буду – Вот вызреет зерно. Мне суховей не страшен, Взойдёт из камня семя…». Бог любит тех, кто пашет, Во вспаханное сеет. Молить напрасно: «Дай мне…», Когда молитва – ложь… Посеял коль на камне, То камень и пожнёшь.

* * * Жить будущим, наверно, интересно – Как будто фантастический роман Читаешь и уходишь в неизвестность, Название которому «Обман». Для нас имеют большее значенье Губительные страсти, развлеченья, Чем сущее, что Бог даёт сейчас. А будущее – искушает нас. Мы любим праздники, не любим будни, Загадываем далеко вперёд… А знаем ли, что с нами завтра будет, Что нас через минуту ждёт?..

* * * Сегодня день на редкость не хорош, И настроение – на грани срыва… Я не довольна: осудила дождь – Он льёт с утра почти без перерыва. Соседа осудила – он стучит, Не соблюдая правил общежития. Вот свет погас, а в доме нет свечи. А в мире – нехорошие события… Отчаянье охватывает душу: Пробьётся ли из туч надежды луч? А вдруг через минуту обнаружу, Что дверь закрыта и потерян ключ?.. Но день прошёл. Дождь перестал давно. Мир перед новой катастрофой замер… … Сурово смотрит на меня окно Заплаканными тёмными глазами.

* * * Не без причины я тоскую – Грустна пора осенних дней… Листаю книжку записную: О, сколько выбыло друзей! И снова сердце больно сжалось – Огнём утраты обожгло. Как много встреч уже прошло, Но сколько их не состоялось… Я вижу в небе птичью стаю: Чьи это души вдаль летят?.. Я книжку бережно листаю, Припоминаю каждый взгляд. И мне не верится пока, Что я уже не встречусь с ними… Не поднимается рука, Чтоб вычеркнуть хоть чьё-то имя…

* * * Наполнилось пространство светом. Прозрачно всё – и вширь, и ввысь… Успеть бы написать об этом. Мгновение, остановись! Кто говорит: исчезла радость, Что в этом мире – только мрак? Впадать в отчаяние рано, Покуда порох не иссяк. И если ты сейчас в печали, Вокруг внимательно взгляни: Всё первозданно, как вначале. Ты это в сердце сохрани. И вспомни дорогие лица И всех прости, и всем поверь – Вдруг никогда не повторится То, что подарено теперь?.. … Душа наполнилась слезами. Я всё вобрать в неё спешу. И изумлёнными глазами Гляжу, а слов не нахожу.

* * * Гляжу на купол небосвода – Вселенский необъятный храм… С какою щедростью природа Своё богатство дарит нам! Как всё таинственно сегодня – Вот-вот прольётся свет с Горы. Преображение Господне Земные принесло дары. И аромат в саду так густ, И вся трава росой умыта… А я всегда любила август – Сплав золота и малахита. Пока ещё стоит жара, Но и до осени – немного… Благоприятная пора Для подведения итога.

* * * Кто-то живёт, ничего не тая. Кто-то уж замкнут слишком. Конечно, у каждого – жизнь своя, Других не видим, не слышим. Да и какой от этого прок, Если впустишь кого-то в свой мирок: В тот же миг разрушат святое, И навек лишишься покоя… Но кто-то приник к замочной скважине, И смотрит, и слушает, не дышит почти: Что это я пишу такое важное?.. Распахиваю дверь: заходи, прочти!

* * * В капкане порочного круга Живём: только спим да жуём… Как мы равнодушны друг к другу, Как мы тяжелы на подъём!.. О помощи крики услышав, Сумеем опасность презреть? Но под надёжною крышей Спокойнее всё же сидеть. И день отгорит бесполезный, Бесплодная ночь подойдёт… И кто-то рукою железной Внезапно за горло возьмёт. И сердце замрёт от испуга: Вдруг вечной окажется ночь?.. Спешите навстречу друг другу С желаньем друг другу помочь.

* * * Неумолимо времени теченье – Известно это каждому давно. Как выполнить своё предназначенье? Но прежде уяснить: а в чём оно? Я на себя досадую за это: Что звание высокое поэта, Наверное, не в силах оправдать. Но есть на свете Божья благодать: Ко мне приходит часто вдохновенье – Пусть на одно какое-то мгновенье, Но я мгновенье это берегу И всё прощаю другу и врагу… Душа внезапно светом озарится. И я опять поверю в чудеса, Почувствовав: Божественной десницей Меня благословляют небеса.

* * * Банальный вопрос – что такое счастье? – Мы задаём и другим, и самим себе… Счастье – это когда ты не лишний В своей семье и в семье друзей. Может, у кого-то счастье – в богатстве? Хорошо, если в богатстве духовном… А кто-то вообще не думает об этом И живёт себе незаметно, как молекула. …Я позвонила человеку, которого когда-то любила, И спросила: «Ты знаешь, что такое счастье?». «Счастье, - ответил он, - это необходимость Твоего присутствия на Земле».

* * * То ли разучилась рифмовать, То ли по какой другой причине, Но решила рифмой пренебречь - «Белые» стихи писать решила. Написала первую строку И в недоумении застыла: Набежали рифмы… Вы откуда? Я без вас сегодня обойдусь… Целый вечер бестолку сидела. Вывод напросился сам собой: «Белые» стихи писать труднее. Буду, как и раньше, - рифмовать.

* * * Ликует сердце от простора, Свободен от насилья ум, Уже не раздражает шум – Я выгнала из дома вора. Он так внедрялся осторожно, Вначале незаметно жил. Но каждый день мозги сушил И время крал моё безбожно. А я, испытывая муки От невозвратности потерь, Едва открыв в квартиру дверь, Ему протягивала руки. Он так призывно загорался И так греховно в душу лез… О, этот обольститель-бес Околдовать меня пытался… Но, слава Богу, я прозрела, Я распознать его сумела – Победа крупная, не мизер... А вора звали… телевизор.

* * * Неужто было изначально: Жестокость – вечный атрибут?.. Железный век – как наковальня, И… души на неё кладут. И – стар ли ты, иль ещё молод, Плоха ли жизнь, иль хороша, Падёт на наковальню молот, И всё – раздавлена душа. Но нет и тени сожаленья У тех, чьи души крепче стали: Они – остатки поколенья – Пока под молот не попали. Но каждый, до предела сжатый, - Почти уже не человек… Железный двадцать первый век – Ещё железней, чем двадцатый.

* * * Озабоченные лица… Чем-то все раздражены… Я от всех решила скрыться – Вышла к набережной Цны. Лес и речка – в дымке синей, Смотришь – глаз не оторвать. Вот она, моя Россия, - Вся земная благодать! Птичка Божия порхает У семейного гнезда… И чего нам не хватает? И стремимся мы куда?.. Я хочу, чтобы все вышли На природу: в ней – исток! Посмотрите на восток: В облаке плывёт Всевышний. … И - душа возликовала: Как дитя, родился стих… Разве этого так мало, Чтобы счастье обрести?

Предутренний сон Что за странная дорога? – Незнакомые места: Справа церковь смотрит строго, Нет на куполе креста… Слева – пруд, как чёрный омут, А над ним дрожит ветла, Словно души чьи-то стонут У кипящего котла… Крикнуть «Господи!» хотела – Слово стынет на губах; Страхом скованное тело Не даёт ускорить шаг… Далеко ль до поворота? Встречного – ни одного. … То ли я ищу кого-то, То ли прячусь от кого…

* * * Вхожу в любимую аллею. Здесь не была я столько лет!.. Да, я о многом сожалею, Хоть толку в сожаленьях нет. Но удивительных мгновений Немало было нам дано… И память, как художник-гений, Рисует жизни полотно. Здесь много светлой краски. Много Всё омрачавшей черноты. И стороной проходишь ты И смотришь сумрачно и строго… … Аллея кончилась. Вдали – Всё то, что мы не сберегли. Мы это поздно осознали… Простила я. Но… прощена ли?

* * * Какая жалость – Терять мечту: Крыло сломалось, И в высоту Смогу едва ли Теперь взлететь. Земные дали Придётся петь… Но слог высокий – Для высоты… Летай, мой сокол, Летай хоть ты. Где мы летали С тобой вдвоём, – С небесных далей Махни крылом.

Монолог Вячеслава Богданова Виктору Сошину Ты не просто мне брат, ты – собрат По перу, по пристрастию к книге… Видишь свежего хлеба ковриги? Это – дом нашей встрече рад… Если б мог я тогда, если б мог, Не оставил бы отчий порог. Но ты знаешь, как меня звал Судьбоносный мой край – Урал. Я Тамбовщине не изменил. Сколько взял я отсюда сил! Видишь, облако тихо плывёт… - Это я совершаю полёт Над родимой землёю моей. Всем обязан я только ей… Посмотри, брат, вначале ввысь, А потом земле поклонись. Не жалей для неё любви И подольше на ней живи!

Декабрьское настроение В душе – и слякоть, и остуда: Декабрь – как в паспорте печать… Ах, я не буду, я не буду Свой день рожденья отмечать. К чему? Ведь с каждым годом – старше, И тает отведённый срок. Десятилетия – на марше, Увы, - и финиш недалёк… Какая мрачная картина! Куда ушла былая прыть? Ужель сдаёшься, Валентина? Не может быть, не может быть! …Я избавляюсь от сомнений, Стол накрываю для друзей… Прощай, дурное настроенье, - Я стала старше, но… мудрей.

Два гения Всю жизнь с тобой мы на вершинах разных И друг от друга страшно далеки: Ни встретить взгляд, ни протянуть руки; Единый путь судьбою не предсказан. Двум гениям соперничать? Абсурд! Равна по высоте твоя вершина Моей. Но беспощадная машина Всегда творит несправедливый суд… Спасенье нам – в осенних акварелях: Твой жёлтый лист поймаю на лету. Хоть мы с тобой на разных параллелях, Одну и ту же видим красоту… Нам суждена таинственная высь, Но и взлетим мы разными путями. А что молва? С тобою знаем сами: Нам никогда уже не разойтись.

В путь! - В путь! – твержу я себе постоянно. – Боже, слабый мой дух укрепи: Отведённое мне расстоянье Не пройти без Твоей руки… Ветер встречный колюч и резок, Но иду, хоть дыханью тесно… Мне остался не путь, а отрезок, И длина его – неизвестна.

В автопортрете сходства нет… Пишу в стихах автопортрет, Последние штрихи шлифую. Моё перо напропалую Опять мешает тень и свет. Но это – жизнь моя живая: Вся – отраженье бытия; Во всех перипетиях – я: Не украшаю, не скрываю… Автопортрет готов. Спешу Без пагубного промедленья Отдать его на обозренье И жду оценки – не дышу… Вот первый критик входит в зал И говорит не без юродства: «В автопортрете нету сходства – Он лучше, чем оригинал…». И ждёт с ухмылкою ответ. Но я ничуть не огорчаюсь И отвечаю: «Я ручаюсь, Что написала Ваш портрет…».

Тёплая зима 2007 года Что за диво? - Весеннее солнце! Почки пухнут на тополях. Неужели досрочно проснётся Не покрытая снегом земля? Чьи-то трели не зимние слышу, Подхожу с удивленьем к окну. Вижу: кошка влезает на крышу, Словно тёплую чует весну. Ждёт - конечно, не без причины, - В золотом потонув янтаре: Воробей, наклевавшись рябины, Соловьём запоёт в январе.

Песня тамбовских новобранцев 1. Опять доносятся гудки со станций, Домашний покидаем мы уют... Тамбовские шагают новобранцы И песню о самих себе поют: Припев: Гражданскую одежду мы носили И выправки не знали боевой. Пришла пора служить России, И мы с тобою встали в строй. 2. Пусть будет нелегко нам поначалу, Но мы родимый край не подведём. Мы выросли у Цнинского причала, Нам силу дал тамбовский чернозём. Припев. 3. Отцы и деды Родине служили, Мы тоже будем честно ей служить. Нас патриотами в родном краю растили, И мы его сумеем защитить! Припев: Гражданскую одежду мы носили И выправки не знали боевой. Пришла пора служить России, И мы с тобою встали в строй.

* * * Как только приоткрою двери, Чтобы впустить тепло и свет, Врываются одни потери, Давно приобретений нет. Вот-вот придавит жизни бремя, Всё превратится в прах и дым... Писать стихи в такое время Кому-то кажется смешным. Да, времена теперь жестоки, Бываешь сам себе не рад... Но, словно в наступленье, строки Опять идут из-под пера... Ожившей веточкой ольхи Весна мне дарит вдохновенье. Могу ли не писать стихи, Когда они – моё спасенье?

* * * Женщина взглянула на меня: Не было в глазах её огня, От улыбки прежней – ни следа... Может, у неё сейчас беда? Не пойму я, кто она такая. Но её, мне кажется, я знаю. И... через мгновенье узнаю: Это я у зеркала стою.

* * * Какой неведомою силою Вернуть счастливое «вчера»?.. Пора настала – не унылая, А безысходная пора. Что толку повторять: «Я сильная» И делать безмятежный вид, Когда тоска невыносимая Убийцей за спиной стоит?.. Куда сейчас открою двери? Не знаю, Господи. И всё ж В момент последний я поверю, Что ты опять меня спасёшь.

* * * Отведу я молитвой беду И надеждой себя успокою... Я, конечно, с ума не сойду, Если встречу тебя с другою. Ни тебе не желаю я зла, Ни твоей молодой, да ранней. Лишь бы только она не ушла, Лишь бы сердце твоё не ранила. ...Выхожу, как и прошлой весною, Побродить средь цветущих картин. Вижу: узенькой тропкой лесною Ты идёшь мне навстречу... Один.

Твой голос Слышу звуки прощального вальса И слова твои: «Ты молодец!». Я прошу тебя: не печалься, Может, это ещё не конец. Тело бренное быстро тает. Что же? Скажем, как раньше: «Судьба...». Крылья силу уже набирают – Скоро сверху увижу тебя. Вот нагнулась за одуванчиком. Ты его для меня сорви. Русским именем нежным «Ванечка» На прощанье меня назови.

* * * Памяти И. О. Предчувствие не обмануло: Уходишь ты, как часть меня. О, как бы я в тебя вдохнула Частицу своего огня! Через железные преграды Не пробивается огонь. Но даже мысленно я рада На лоб твой положить ладонь... Простим и близких, и далёких – И так не перечесть утрат... Мне холодно и одиноко. Прощай, мой друг. Прощай, мой брат.

* * * Как можно говорить сейчас слова, Когда они окаменели в горле?! И всё вокруг заполонило горе, Рыдание смогу сдержать едва... Но говорю – перед лицом твоим. Услышь меня, когда душа в покое. Ведь ты ещё пока не под землёю, Ведь ты пока – под небом голубым... О, если б знать, что времени так мало! И нет пути оттуда, есть – туда... Прости, что не всегда тебя прощала. И вот теперь простила навсегда.

* * * Я дальнозорка, хоть и близорука, Но вижу то, что видеть не дано: Я опускаюсь с грешными на дно И вижу свою будущую муку. Я в этой жизни что-то значу ныне. Да, выделяюсь я в толпе людской... Избави меня, Боже, от гордыни, Не накажи за подвиг мой мирской. Я скорбной маски сроду не носила. Но, Боже, и Тебе она чужда... Духовный подвиг, видно, не по силам – Его не совершу я никогда. Но я молюсь – с душою просветленной, И уповаю каждый день и час На Слово Божие, которое нетленно, Которое спасает, грешных, нас... Я знаю, Боже: все мы близоруки. За дальнозоркость нас не накажи... Возьми меня, Всевышний, на поруки И все мои сомненья разреши.

* * * Двери - настежь и окна - настежь! И всей грудью – глубокий вдох... И никто надо мной не властен, Лишь пространство, в котором – Бог. Где-то мне готовят отмщенье – Видно, грешен мой тяжкий путь... Дай, Всевышний, для очищенья Взором чистым на небо взглянуть. Это кто же окно мне застит? Это кто же с укором глядит?.. Окна - настежь и сердце - настежь!.. Если ты – любовь, то – входи!

* * * «Настанет день печальный, говорят...». Да он давно настал и не уходит. И звуки полутраурных мелодий Нам душу отравляют, словно яд. И снова окровавлен горизонт, Беда ползёт змеёй из всех отверстий. Вот ты опять упал... на ровном месте – Был здесь недавно «ямочный» ремонт... В железном веке жизнь, увы, - не мёд. И путь к свершенью – непреодолимый. Но... поцелуй листочек тополиный И ощути, как он к губам прильнёт.

* * * То ль скрипки визг, то ль ножик точат, То ль это сетует паркет... Есть страх и тайна в звуках ночи, Когда за ширмой спрятан свет. И сердце, сжатое в комочек, Трепещет слабо, как птенец, И ждать рассвета нету мочи, И кажется, - пришёл конец... Душе и телу расставаться Приказывает каждый звук... Но вдруг, готовая порваться, Струна слабеет. И испуг Последним шорохом – не страшным! – Летит за ширму. А за ней В рассвете бледном ветка машет И словно шепчет: «Не робей!». О, день, - любви моей источник!.. Бегу к окну, впускаю свет! И так легко! И страха нет: Ушёл... До следующей ночи...

* * * «Пошто меня вы гоните?» - Опять сменилась власть?.. И пыль на горизонте Внезапно поднялась: Квадратом, треугольником, Для чьей-то кабалы, Отдельно от невольников Шагают кандалы. Где стражники с погонами? Где взгляд, острей стрелы? Одни идут колоннами Со звоном кандалы. И борозды рисуют Цепями вдоль дорог... По чьим рукам тоскуют? Чьих они жаждут ног? ... Сегодня – всё надёжно, Вокруг тебя – уют. А завтра – стук тревожный: Глядишь, и закуют.

* * * Глаза открыла осторожно, Перекрестилась на восток... Был сон на редкость не тревожен – Он был спокоен и глубок. А за окном – такое пенье! В саду – сиреневая власть... Ушли тревоги и сомненья, По сердцу радость разлилась. И, кажется, мне – только двадцать! Я в жизни всё перетерплю... Теперь ещё б звонка дождаться, Услышать тихое: «Люблю»; Вернуться в молодое лето, В жизнь без болезней и забот – В очарование... И вот – Звонок, звонок!.. Но... ты ли это?

Июньский день в Тамбове Солнце. Зелень. Голуби на крышах. Ветер аромат несёт с полей... Город мой становится всё выше, Всё уютней, чище и светлей. Я люблю, Тамбов, твои дома, Домики и дворики с цветами... Улицы, как я любуюсь вами! Здесь во всём – история сама. Чувство это – не сиюминутное: Вас давно ведь обожаю я, Улицы тамбовские, уютные, - Тёплая, единая семья.

* * * Жили-были мы с тобою. Думали, одной семьёю Век свой проживём. Но без спроса и без стука В нашу жизнь вошла разлука Самым светлым днём. Так случилось, что вначале Мы её не замечали – Верили в весну. Но разлука не стыдилась – Не способная на милость, Начала войну: Налетела, как цунами, Дерзко встала между нами, Руки разняла... Изменилась вся округа, Не узнали мы друг друга. И любовь прошла. Мы с тобой чужими стали, Разошлись по дальним далям – Не соединить. И от края и до края, Как от ада и до рая, Не протянешь нить.

Тебя я сердцем принимаю Земля Тамбовская родная, Как дорога ты мне во всём! Своё рожденье отмечая, Ты молодеешь с каждым днём. К твоим истокам припадаю, Из них я пью и не напьюсь. Тебя я сердцем принимаю, Тобой, как матерью, горжусь... Вдыхаю в поле запах хлебный, Любуюсь речкой и ручьём. И каждый твой родник – целебный И плодородный – чернозём. Твои просторы обнимая, Ликует от любви душа. Земля Тамбовская родная, Как ты сегодня хороша! Своё рожденье отмечая, Ты молодеешь с каждым днём, Земля Тамбовская родная, Как дорога ты мне во всём!

Тамбовский край – моя отчизна Тамбовский край – моя отчизна, Моя родимая земля, И для меня источник жизни – Твои леса, твои поля. Чаруешь ты меня красою, И не страшны тебе года. Всегда - и летом, и зимою - Ты – путеводная звезда. К себе притягиваешь снова И зеленью, и речкой Цной, Здесь купол неба голубого, И хлебный колос налитой. Тобой нельзя не восхищаться, Я песни о тебе пою И низко кланяюсь за счастье В благословенном жить краю.

* * * Люблю писать простым карандашом - Он мне всегда напоминает детство. Вот он лежит – отточен хорошо! Вот чистый лист – прекрасное соседство! Не передать растущее волненье В преддверье нового стихотворенья... Какую мне строку сегодня дашь, Лежащий наготове карандаш?.. Портрет поэта в рамке за стеклом – Нет плодотворней и тесней союза. Но надо, чтобы посетила Муза, – Пустует её место за столом... Вдруг вижу: по тропе издалека Идёт она, прозрачна и легка... И карандаш, как острое копьё, Опять насквозь пронзает бытиё.

Должница Да, угодно Тебе, мой Боже, Что такая доля дана: Мне никто ничего не должен, Я – должница, я всем должна. Я должна не показывать немощи И всегда жизнерадостной слыть. Я должна не просить о помощи, Что обещано мне, - позабыть. Не своей, а чужой печалью Сердце я наполнять должна... Это трудно только вначале, А потом и зимой – весна. Снег растает и будет долго Через крышу худую течь. Мне никто ничего не должен, Я должна людей поберечь. Я должна ещё очень многим (Среди многих – всегда одна)... Срок пришёл подводить итоги: Всем должна!

* * * За молодость мала любая плата. И никогда не разрешится спор... В чём я была права, в чём виновата? – Я и сама не знаю до сих пор. Для расставанья не было причины. В реальный образ горе не облечь. Но кровь при отсеченье половины Ещё из раны продолжает течь.

* * * Сказать, что я тебя люблю?.. Смешнее нет, наверно, фразы: Не говорила так ни разу И сердцу замолчать велю. Когда на чувство нет ответа, Какой бы ты ни делал вид, Оно от этого запрета Неровно бьётся и болит... Пусть не покажется банальным, Что за поэтом гениальным Я только повторить могу: «Я сердцем никогда не лгу».

* * * По зимней дороге – Сугробы повсюду. Несут меня ноги К какому-то чуду: Не вышел пока ещё Жизни лимит... В одеждах сверкающих Домик стоит. Наряжен, свободен – Конечно, для нас! На славу сегодня Зима удалась. И что за кудесник Свершил это чудо: Послышалась песня – Откуда, откуда? Хватает отваги – За песней бегу И вместо бумаги Пишу на снегу. Пою и губами Снежинки ловлю. А в песне – одно только слово: «Люблю!».

* * * Печальней не было печали, И не было банальней фраз. Я принесла стихи для вас. Но я пришла, а вы не ждали... Не привыкать считать потери. Да им давно потерян счёт... Я – выходец из вашей двери. В неё другой сейчас войдёт.

* * * Сию поговорку я не отрину – В ней, безусловно, - благая весть: Каждый ищет свою половину. Она, конечно, у каждого есть. И я, мечтая о счастливом моменте, Давно свою половину жду. Но, видимо, она – на другом континенте, Куда я, конечно же, не попаду.

* * * И неожиданно вспыхнуло утро, И в окна без штор заглянуло добро. В серванте сверкают фужеры и рюмки, Фамильное, с прочернью, серебро. Старинное зеркало помолодело. О, сколько здесь было изысканных дам! И щедрое солнце лучами задело Портреты, развешанные по стенам... И веет уютом, душистым и тёплым, Как будто зарделся камин от огня... И отражается прошлое в стёклах Серванта, которого нет у меня.

* * * Вновь окрашен розовой зарёй Край Тамбовский, сердцу дорогой, Словно Матерь Божья обняла Храмов золотые купола... Край родной, меня ты позови: Сердце замирает от любви. Позови в неведомую даль, Чтоб меня оставила печаль; Чтобы выйти вновь на берег Цны, Поглядеть на тихий плеск волны, Катится она издалека, Мать её – великая Ока. Ничего для родины не жаль, Залечи, река, мою печаль... Выйду я опять на берег Цны, Поглядеть на тихий плеск волны.