 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
 |
 |
|||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
|||||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
 |
 |
|||||||||||
 |
|||||||||||||
 |
|
||
 |
 |
 |
|
|
|||
 |
 |
||
| |||
«Я счастливой родилась на свет»
(Тамбов, 1999)
* * *
Спрашивают:
- Ты судьбой довольна? –
Я при этом улыбнусь невольно.
У меня
единственный ответ:
- Я счастливой родилась на свет:
Счастлива
работой и друзьями,
Книгами,
поездками,
стихами,
Счастлива рабочею судьбой,
Счастлива,
что родилась т а к о й.
Но бывают дни –
и я заплачу,
Свои чувства глубоко запрячу.
Если кто-то в э т о т день придёт,
То меня
несчастной назовёт.
Я себя несчастной не считаю.
От друзей
я слёзы не скрываю.
Радостью с друзьями я делюсь,
С ними вместе
плачу и смеюсь.
Не хочу ни с кем судьбой меняться.
Если жизнь сначала мне начать,
Стала б так же
плакать и смеяться
И друзей
всё тех же выбирать...
Если спросят:
- Ты судьбой довольна? –
Я при этом улыбнусь невольно.
У меня
единственный ответ:
- Я счастливой родилась на свет.
|
* * *
Не опасаюсь постареть ничуть.
Переживанья не гоню из сердца -
Ведь до сих пор мне всё
никак не верится,
Что постарею я когда-нибудь.
Меня пугают женщины, мужчины,
Что от переживаний, мол, -
морщины,
Чтоб молодость подольше сохранить,
То надо мне
поравнодушней быть.
Но равнодушье –
это малодушье!
Ну, как в несчастье людям не помочь?
Когда средь бела дня
наступит ночь,
Мне что,
взирать на это равнодушно?
Нет, слава Богу,
я не научусь
Жестокому коварству безучастья.
И постареть я вовсе не боюсь,
Когда с другими
разделю несчастье.
Не буду на морщины я смотреть.
От равнодушья бы не постареть...
К чужим невзгодам
надо быть добрее,
Чужая радость –
праздник наш большой...
От равнодушья всё-таки стареют –
Стареют,
но не телом, а душой.
|
* * *
Была с тобой –
как имя с отчеством.
И – не осталось ничего.
О, возвращенье одиночества,
Когда отвыкнешь от него!
Оно,
как горькая расплата
За те мгновения,
когда
Я забывала про года,
В твою любовь поверив свято...
На перекрёстке двух дорог
Я говорю:
- Не дай мне Бог,
Поев, не разуметь голодному,
Не дай мне Бог:
средь ночи встать
И, подойдя к окну холодному,
Покой утраты испытать.
|
* * *
Одному бывает скверно,
А на людях –
мысль ясна.
Правду говорят, наверно:
«На миру и смерть красна».
Страх, тоска и слёзы –
прочь!
Солнце светит.
И – весна!..
Но когда наступит ночь,
То останусь я одна.
Ночью белое – белей.
Ночью чёрное – черней,
Ночью радостнее радость,
Ночью боль –
ещё больней...
Но опять я утро встречу,
Отогнать тоску смогу,
И на письма все отвечу,
На свиданье побегу.
Попытайтесь мне помочь,
Ведь беда моя видна:
Вот опять наступит ночь,
И останусь я одна.
Ночью белое – белей,
Ночью чёрное – черней,
Ночью радостнее радость,
Ночью боль –
ещё больней.
|
* * *
Ах, бегу,
как от погони, -
К Вам спешу я каждый час.
Если Вы меня прогоните,
Кто останется у Вас?
Кто ещё,
презрев условность,
Скажет Вам, что Вы – мой бог?
Кто предложит Вам готовность
Умереть у Ваших ног?..
Мы не молоды, не зелены,
Наша встреча –
как судьба.
В чьих словах ещё,
как в зеркале,
Вы увидите себя?
Кто за Вас горою встанет,
Когда сплетничают?
Кто Вам две руки протянет,
Обе – по плечи?..
Утро Ваше без меня –
Это свадьба
без вина.
Ну, а я теперь без Вас -
Как без сердца,
как без глаз.
|
В деревне
Учусь у бабушки терпенью:
Она – вязать,
Я – сочинять.
Свои сплошные невезенья
Учусь в расчёт не принимать.
Как она вяжет вдохновенно
Непоэтичные носки!
А я,
признаться откровенно,
Не написала ни строки.
А зимний вечер длится долго,
Ночь предстоящая –
что год.
И я сижу, как на иголках,
А вдохновенье
не идёт.
Но что такое –
вдохновенье?
Для бабушки моей –
терпенье.
Ей этот зимний вечер – впрок:
Всё уменьшается клубок...
Снег за окном крупою сыплется,
И к городу отрезан путь.
И тени движутся на цыпочках,
Чтобы друг друга не спугнуть....
Сидим в избушке –
я и бабушка.
И ей признаться не боюсь,
Что у неё учусь терпению
И вдохновению учусь.
|
Одно слово
Кто-то написал на асфальте
Одно слово –
Одно только слово.
Мелом.
Это слово нельзя читать,
Как мы обычно читаем.
Оно бросается в глаза
Волнующе и категорически.
«Люблю!» -
кричит это слово.
«Люблю!» -
кричит синий асфальт
Белыми буквами.
Это кому-то хорошему
Такое хорошее слово.
Это кто-то
хороший
Написал:
«Люблю!»...
Ночной асфальт
Полон неразгаданных тайн.
На нём остались
следы любимых.
Они уже спят –
Любимые и любящие.
И только асфальт не спит.
Асфальт белеет словом
«Люблю!».
И редкие машины
Объезжают это место,
Чтобы не стереть
ни одной буквы
Из вечного слова:
«Люблю!».
|
* * *
Но признанья твои
всё слышны
В этом шелесте лёгкого снега.
Подойди,
запыхавшись от бега
Ускользающей к лесу лыжни.
Повтори мне опять
те слова,
Повторись в каждом взгляде и жесте.
Но,
почти что оставшись на месте,
Ты ко мне прикоснёшься едва.
И пахнёт
ветерочком сквозным,
Словно с веточек –
иней за ворот....
Сколько было у нас разговоров!
Сколько лет было и –
сколько зим!
Всё прошло,
как скользнуло с лыжни
Но признанья твои
всё слышны.
Их мне шепчут деревья,
поют
Предвесенние звонкие птицы,
Словно вместе со мной они ждут:
Повторится ли всё?
Повторится?
|
Мосты
Я жгла мосты,
не думая о том,
Что я на этом берегу,
а ты – на том.
Я мост зажгла –
тебе не перейти,
И ты опять ко мне на полпути.
Я мост зажгла,
но сразу не ушла –
Я пламя настоящее ждала:
А вдруг погаснет? –
Чтоб опять зажечь...
А вдруг, а вдруг
игра не стоит свеч?
Я жгла мосты,
не думая о том,
Что я на этом берегу,
а ты – на том...
И только после,
только лишь потом,
Я плакала
над рухнувшим мостом.
|
* * *
Давно не вижу с берега крутого
Весёлый теплоход на речке Цне...
Тоска – от нового,
прощанье – от былого
Причудливо переплелись во мне.
Но дорого и близко мне
родное:
И залитые солнцем купола,
На кладбище знакомая ветла,
Печаль мою делившая со мною.
И этот мост,
скрипящий под ногами,
Ничей шалаш у старого пруда,
И облака,
огромными стадами
Плывущие, неведомо куда.
И грустно мне
от скорого заката.
Но чувствую с особой остротой
И речку Цну,
прозрачную когда-то,
И берег Цны,
когда-то золотой.
|
* * *
Друг к другу надо быть
добрее,
И тот не прав, кто говорит:
«Чужая радость не согреет,
А боль чужая –
не болит».
Конечно, если
«хата с краю»,-
Всё мимо сердца у таких
А я людей хороших знаю,
Их больше,
больше, чем плохих.
Когда беда иль неудача
Постигнет вас, -
без лишних слов
Они откликнутся на зов –
Они не могут жить иначе.
Их зависть чёрная не гложет.
Не все способны их понять.
Они не лезут вон из кожи,
Чтоб место тёплое занять.
За пазухой не носят камень
И не дрожат из-за рубля.
Их называют
чудаками...
На них и держится земля.
|
* * *
Душе не быть в покое,
ей болеть.
Ей падать с кручи,
за мечтой лететь,
Пока она
не взятую вершину
Сумеет всё-таки
преодолеть.
Ещё одну...
А сколько их, вершин,
Которые преодолеть спешим?
А сколько их,
не взятых,
остаётся,
Когда преодолеть не удаётся?..
Гудок прощальный
ветерком доносит.
Как жаль, что не успеть
познать всего.
Но если о желанье кто-то спросит,
То я желаю
только одного:
Чтобы душа моя
была добра,
А судьи –
справедливы,
хоть и строги,
Когда придёт
суровая пора
Платить долги
и подводить итоги.
|
* * *
Я мамин голос больше не услышу,
В душе не разольётся благодать...
На старом доме провалилась крыша,
И некуда мне больше приезжать.
Мой городок –
старинный и невзрачный,
Здесь где-то детство прячется в садах.
Здесь все мои и беды, и удачи
Проехали на скорых поездах...
Глядит былое
выцветшей афишей
И грустью отзывается в душе.
А голос детства –
с каждым годом тише,
И вот совсем не слышится уже.
|
* * *
Ты любишь?
Прекрасно!
Тебе повезло.
И это твоё
Для полёта крыло.
А если судьба
И взаимность дала,
То значит, имеешь ты
Оба крыла...
Люблю!
И моё для полёта крыло
Меня над землёю
Слегка подняло.
Но я ещё выше
Подняться хочу.
Пытаюсь, пытаюсь,
Да вот –
не лечу.
Причина простая:
Давно поняла,
Что мне не хватает
Второго крыла.
|
* * *
Каждый день,
каждый час и мгновенье,
С понедельника до воскресенья,
От вечерней зари до утра
Я желаю тебе добра.
Снова будут ручьи весною.
Говори иль молчи со мною,
Хоть гони меня,
хоть зови, -
Я желаю тебе любви.
Будут жёлтые листья лететь,
Будешь встречи со мной хотеть...
Поезда загудят проезжие –
Я желаю тебе
поэзии.
Добрый друг
или добрый прохожий,
Пожелай мне и ты –
того же.
|
* * *
Какое это чудо –
иней!
Он ожерельями висит.
« Смотри-ка, мама,
снег-то синий!», –
С восторгом девочка кричит...
Какая это кружевница
Узоров дивных наплела?
Такое может только сниться:
Вдруг за спиною –
два крыла.
И – ни дыхания,
ни жеста,
А сразу ввысь под снежный хруст.
Внизу деревья –
как невесты,
И белый ангел –
каждый куст.
И с высоты,
словно с разбега,
Легко упасть в пушистость снега...
Конечно, девочка права:
Ведь в нём –
такая синева!
|
Время
Всё суетимся:
время, время...
Меня корит моя родня:
«Ты почему никак не выберешь
Себе для отдыха ни дня?
Ты посмотри: живут другие –
У них путёвки каждый год,
То ждут пески их золотые,
То море Чёрное зовёт...».
Но отвечаю я уверенно:
«Я не завидую другим.
Они –
располагают временем,
Я –
не располагаю им...».
Забиты сутки до отказа
Делами, встречами –
трудом.
И, не посетовав ни разу,
Давно не думаю о том,
Что можно ничего не делать
И жить, не замечая бед.
Ведь если от работы бегать,
То для здоровья – только вред.
Мне по душе мои заботы.
Пусть не корит меня родня.
Как счастлив тот,
кто без работы
Не может провести ни дня.
Я жизнь не меряю ступенями
Она мне нравится такой:
Я –
не располагаю временем.
Оно –
располагает мной.
|
* * *
В рассветной мгле
лучи купает солнце,
Они, толкаясь,
жадно пьют росу...
Устала я от мыслей и бессонниц.
Иду к тебе –
на справедливый суд.
Иду к тебе –
и миг свиданья светел,
И вот уж мне опять легко в пути...
Как хорошо,
что ты живёшь на свете.
Как хорошо,
что есть к кому прийти.
|
В мастерской художника Н. С. Балагуровой
Вошла сюда –
и совершилось чудо:
Я ощутила вдохновенья миг...
Искусство начинается отсюда –
от мастерских,
Где человек трудом своим великим
Является
создателем реликвий.
Здесь, кажется,
всё просто и спокойно.
Но как велика эта простота...
И женщина здесь царствует достойно.
И женщины той имя –
красота.
|
* * *
Не жалуйся, мой друг, на непогоду.
Пока мечты не потерпели крах,
Не будем жить судьбе своей в угоду:
Давай мечтать
о лучших временах.
Своей дороги не теряй из виду,
Опять рюкзак к походу приготовь,
Не поддавайся болям и обидам,
Зови на помощь
дружбу и любовь.
И нам года не могут быть помехой,
Чтоб высоко летать не только в снах...
Пусть нам сейчас с тобой
не до смеха, -
Давай мечтать
о лучших временах.
Ещё погода может измениться.
Ещё в природе будет благодать.
Ещё свою прекрасную жар-птицу
С тобой, мой друг,
надеемся поймать.
Надеемся!
И жить нельзя иначе,
Всё время взвесит на своих весах.
И если перетянет неудача, -
Давай мечтать
о лучших временах!
|
Поездка в Тарханы
Мы встали по-летнему рано,
Ещё не обсохла трава.
«Сегодня – поездка в Тарханы!» -
Повсюду звучали слова.
Мы ехали лесом сосновым,
Мы ехали полем ржаным.
И с чувством,
поистине новым,
Встречались мы с краем родным.
Природа растрогала многих.
И кто-то с восторгом сказал:
«А может,
по этой дороге
Великий поэт проезжал!»...
Потом мы по парку бродили,
Стояли в саду у пруда,
Смотрели,
дышали
и жили,
Переносились туда –
В минувшее то столетье,
Грозившее веку бедой,
Откуда нам Лермонтов светит
Неугасимой звездой...
Мы в комнатах благоговели,
Молились на каждый портрет,
С волненьем на вещи смотрели,
Которых касался поэт.
Мы были открытиям рады,
Забыли, что есть ещё быт.
Мы были
с поэзией рядом.
И Лермонтов не был убит.
|
Письменный стол
Чужие столы
всегда малы.
Пугает чужой уют.
Но всё же,
письменные столы,
Спасибо вам за приют.
Как я ждала своего стола!
Но и чужие –
спасенье.
Спасибо за краешек,
где могла
Выплакать стихотворенье.
... Не очерствею от злой молвы,
Что нет ни двора, ни кола.
Привет вам,
письменные столы,
От моего стола!
|
Последний снег
Весна природе прибавляет дел.
Пора скворцам в скворечниках селиться...
Последний снег не падал,
он летел,
Словно боясь на землю опуститься.
Земля уже по-мартовски черна
И ожидает солнца,
а не снега,
Для ручейков стремительного бега
Уже вовсю готовится она.
И вдруг –
так неожиданен и бел –
На землю снег последний полетел.
Пусть он у вас не вызовет досаду –
Он не в ущерб ни полю, и ни саду.
Его прилёт не истолкуй неверно.
Вот он лежит,
растаять не успев:
Последний снег,
ещё белей, чем первый,
На чёрных ветках мартовских дерев.
|
* * *
Не всякая гроза таит угрозу.
Не сдержанное слово –
не обман:
«Я никогда не перейду на прозу», -
Сказал поэт.
И написал роман.
Он сочинил про рыцаря,
про замок,
Про девушку, что в замке том жила.
Поэта стали называть –
«прозаик»,
«Он изменил стихам», -
рекла молва.
А он в ответ
лишь улыбался мудро
И славы не предчувствовал венец...
Вот ночь прошла,
и наступило утро,
И родился ещё один творец.
А девушка из замка убежала
И, Музой став,
пришла к нему домой.
«Изменник мой», -
она ему сказала.
А он услышал:
«Преданный ты мой».
|
* * *
Так захотелось в зимнюю деревню,
Где белый снег нетронутый лежит,
И тихий сад
хрустальные деревья
От сильного мороза сторожит.
В деревне –
кони, горочки и горы,
И скрип саней в заснеженной тиши.
Мне сердце говорит:
спеши, спеши
Уехать в деревенские просторы...
Моя деревня!
Простота святая,
Какая ты уже
не молодая...
Всё чаще я на том себя ловлю,
Что больше города тебя люблю.
Люблю послушать мудрую старушку
Под треск поленьев в зимней тишине.
... И я вхожу в знакомую избушку,
И детство возвращается ко мне.
|
* * *
Живу, наверное, обыденно,
Но всё же так стараюсь жить,
Чтоб человека не обидеть
И дерево не повредить.
Живу.
И всё в порядке вроде.
Но вдруг настигнет тот момент,
Когда и силы на исходе,
И веры в будущее нет.
Я убедить себя стараюсь
Не поддаваться этой мгле.
И руки к небу простираю,
И в пояс кланяюсь земле.
Пусть слабость будет
лишь мгновеньем,
Пройдёт, души не опаляя.
Дай, небо, мне
благословенье,
Дай силы мне,
моя земля,
Чтоб начатое всё достроить,
Не омрачив последних дней,
Дай силы мне
прожить достойно
Среди деревьев и людей.
|
Апрель
Вот опять,
будто бы по заказу,
Даль заречная в сизом дыму...
Называют апрель
синеглазым –
Видно, небо причина тому.
Но глядите, глядите,
откуда
Горки нежного изумруда
Возникают то там, то здесь?
Это ожил,
проснулся лес.
Это почки все лопнули разом,
Возвещая о царстве весны...
Кто сказал, что апрель
синеглазый?
У апреля глаза зелены.
|
* * *
Любимый, не надо печали –
До встречи не так далеко.
Я самые дальние дали
Преодолею легко.
Лечу к тебе быстрою птицей
И странником тихим бреду,
Кузнечиком приземлиться
Могу я у всех на виду.
А нынче
мальчишкой босым
Бегу я по лужам к тебе.
Июльским дождём проливным
Шумлю в водосточной трубе...
Не сетуй на ветер и дождь,
Не сетуй на тёмную ночь,
Не хмурься от белой метели:
То -
мысли мои пролетели.
Когда же сирень зацветёт,
Ты тихо постой у ворот:
Ведь это в родные края
Душа прилетает моя.
|
* * *
Как тонко чувствует дитя,
Кто с ним всерьёз,
а кто – фальшиво.
Его доверье обретя,
Оберегаю это диво.
То я со злом упрямо бьюсь,
То перед добротой стихаю.
Я щедро с маленьким делюсь
Своими новыми стихами.
О, эти детские глаза! –
Награда щедрая за дело...
Была счастливой полоса,
Пока дитя не повзрослело.
Я и от взрослых не таю,
Всё, что испытано когда-то.
Но думают:
ума палата,
А я ведь
сердце отдаю.
|
* * *
Снова раздвигается пространство:
С фотографий
предков странный взор...
Дом старинный.
Крохи от дворянства –
Тумбочка, портреты и фарфор.
Чашка с блюдцем.
Аромат кофейный.
И не «пил» ведь скажешь,
а – «вкушал».
О, какой момент благоговейный
Там, где кофе –
целый ритуал.
Я смеюсь:
буржуйские замашки!
И, вдыхая дивный аромат,
Думаю, пока все говорят:
«Сколько губ касалось этой чашки!».
А зачем, зачем мне это нужно –
Думать о прошедших сотнях лет?
В тот же миг
движеньем неуклюжим
Я роняю чашку на паркет...
|
* * *
Давно, давно пора взрослеть,
А то и в тридцать лет –
всё дети.
Не так-то просто жить на свете,
Не просто
главное уметь:
Уметь излишки не иметь.
Уметь мещанству не поддаться,
Ни перед кем
не унижаться,
Уметь за друга умереть.
Не соблазняться на доход
И не идти в обход.
Не выбирать путей иных,
Кроме прямых,
Чтобы в любой из ситуаций
Уметь на высоте остаться.
Уметь прощать.
Уметь любить,
Уметь самим собою быть.
За доброту платить вдвойне,
Быть с нашим веком наравне.
И мучиться,
и сомневаться,
И человеком оставаться.
|
* * * На опушке, с краю леса, Захотелось отдохнуть – До назначенного места Оказался трудным путь. Я смотрела на берёзы И вдыхала благодать. Захотелось мне серьёзно У кукушки погадать. Я спросила у кукушки, Сколько мне осталось жить, А у маленькой речушки Попросила я попить. И стояла, замирала, Ожиданием полна... Наступала, подступала И звенела тишина. Но уже через мгновенье, Отвечая на вопрос, Ветер лёгким дуновеньем Первое «ку-ку» принёс... Было просто всё и сложно – Ну, кукуй, кукуй ещё! – Было радостно, тревожно, Было, в общем, хорошо. Долго щедрая кукушка Куковала в тишине, А холодная речушка Утоляла жажду мне... Я не знаю ада, рая, Но у леса на краю В тот момент (я точно знаю!) Побывала я в раю. |
Набережная Небо опять хмурится – Осень в мои края. Набережная улица, Милая ты моя, Сколько с тобою связано Яви, хороших снов, Сколько здесь было сказано Нужных и лишни слов. Сколько дождей вылилось, Сколько сменилось вывесок, Только всё та же синяя Там, за мостом, линия. Вот и прошло лето. Вот и ещё одно. Песня прощальная спета Кем-то уже давно. Новая встреча сбудется! Улица – наш маяк. Набережная улица, Бережная моя. |
* * * Никто не знает, как всё сложится, Какой случится поворот... К мольберту юная художница, Как на свидание, идёт. Над нею голубеет зонтик, Душа трепещет – чуда ждёт. И облако на горизонте Холстом нетронутым плывёт... Любовь желанием умножится. И – кисть в руке, и краски есть. Рисуй, рисуй, моя художница, Твой гений бродит где-то здесь. |
* * * Убегают годы вдаль, Век сосулькой тает. Сколько времени ни дай, Всё нам не хватает. Суетливо мы живём, Очень уж беспечные: Мы друзей не бережём, Думаем, что вечные. А года – всё вдаль и вдаль, Вдаль, да без возврата. Сколько времени ни дай, Всё равно – растрата. Оттого и говорим Так, а не иначе: «Что имеем – не храним, Потерявши – плачем...». |
Здравствуй!
- Здравствуй!
- Здравствуйте!
- Добрый день.
(Или вечер) –
Каждый день мы приветствуем
Друг друга при встрече.
Но бывают
недобрыми
Вечера или ночи,
И не здравствует долго
Тот, кто здравствовать хочет.
Говорим мы, прощаясь:
- Счастливой дороги! –
А дорога такая
Выпадает немногим...
Друг мой, милый и ласковый,
Не преграда – года.
Я хочу, чтоб ты здравствовал
И сейчас, и всегда.
Пусть дорога такая
Выпадает немногим.
Если ты улетаешь,
То – счастливой дороги.
Ты вернёшься не завтра,
А зимой или летом,
Я скажу тебе:
- Здравствуй! –
Пусть исполнится это.
|
Гроза
Хлещет ветер в лицо дождиком,
Давят тяжестью облака...
Продаются картины художников
С молотка!
За бесценок,
будто по-свойски,
Только гром молотком упал,
Предо мной –
полотно Айвазовского
«Девятый вал».
И не спорит никто,
не ладится,
Всё, что хочется, -
как во сне:
Вот брюлловская белая всадница
Выезжает на чёрном коне...
Зачастили удары молота,
Покатилась куда-то Вселенная –
Чёрный демон сидит у омута,
Думу думает
тяжеленную...
А под ливнем,
закрытый ставнями
От разбойного ветра и грома,
На посмешище, что ль, поставлен
Силуэт притихшего дома?
Люди,
спрятавшиеся в занавесках,
Неужели вас тянет в сон?
И смотреть вам не интересно,
Как работает Пикассо?
Разбивается мир на части,
Из обломков –
новое зданье.
Люди, разве это не счастье –
Быть свидетелем созиданья?
Ну, ударь посильнее,
гром!
Растворитесь,
глухие ставни!..
Но стоит под тучами дом,
Как последний кабак у заставы.
|
* * *
Лежит заснеженная даль
Перед глазами
белой картой.
И вдруг –
прорвётся сквозь февраль
Дыханье будущего марта.
Пусть до цветенья далеко,
И лёд не тронулся покуда,
И мучит зимняя простуда,
Но дышится
уже легко.
Вот,
робким лучиком пригретый,
На подоконнике цветок
Всё к солнцу тянется и к свету,
В них жизни чувствуя исток.
Тепла, тепла природа ждёт –
Весенний ветер на подходе...
Наступит лето
и пройдёт.
Так незаметно
жизнь проходит.
И снова дней ушедших жаль,
И снова на душе –
ненастьё.
Но вдруг прорвётся
сквозь печаль
Дыханье будущего счастья.
|
* * *
Бывают поцелуи –
пустяки.
Бывают поцелуи –
во спасенье,
Когда не остаётся ни руки,
И ни плеча,
и ни прикосновенья.
И только чёрная, как смоль,
тоска
Настойчиво стучится у виска.
Как будто я одна
за всё в ответе
И во спасенье нечего менять...
Не может быть,
чтоб не было на свете
Такого человека у меня,
Какому – памятник,
какому – гимн...
Я прихожу к тебе,
а не к другим.
И если чёрная тоска гнетёт,
Твой поцелуй опять меня спасёт...
Но стали поцелуи-пустяки
Твоим спасеньем от моей тоски.
|
* * *
Вечер нежно землю обнимает,
В небе зажигается звезда...
Где-нибудь сегодня провожают,
Где-нибудь встречают поезда.
Кто-нибудь
целует на прощанье,
Кто-то обнимает,
повстречав.
Кто-то не явился на свиданье,
Кто-то обвиняет сгоряча.
Кто-нибудь стал жертвою обмана,
Чьё-то счастье проплывает мимо.
Кто-то появился
слишком рано,
Кто-то
опоздал непоправимо.
|
* * *
На ветвях застыла инеем
Паутинка-занавеска.
А сквозь ветки –
окна синие,
Окна чистые, небесные.
Тёплый ветер,
словно летом,
По лицу проводит нежно.
И прозаик
стал поэтом
У берёзы белоснежной.
А в берёзе этой –
сила
Чисто русской красоты:
Косы рыжие спустила
С необъятной высоты.
И цветёт,
и увядает.
Тут и лето, и весна.
А по веткам пробегает
Паутина – седина.
|
* * *
То соглашаюсь, то спорю,
Героям даю имена.
Мой письменный стол –
это поле,
Где всходят стихов семена.
Как с ними, однако,
не просто,
Как эта наука сложна!
И для стихотворного
роста
Большая работа нужна.
Здесь столько бывает
осота!
И он забивает ростки.
И я,
словно в поле,
до пота
Выпалываю сорняки.
А мне говорили:
так просто -
Бумагу бери да пиши.
Вернее:
отсчитывай вёрсты,
Впрягайся плотней
и паши...
Ни летом,
ни хмурой зимою
Покоя себе не даю.
И снова
крестьянкой простою
Чуть свет на работу встаю.
|
Доброта
Нам часто доброты недостаёт.
Мы в суете об этом забываем,
Добро мы мелочишкой заменяет:
Успеем, мол,
куда оно уйдёт?
А вдруг уйдёт?
А не успеем вдруг?
А в доброте нуждается твой друг.
А в доброте нуждаешься ты сам.
А доброты
так не хватает нам...
Опять одолевает суета,
Куда-то отступает доброта.
Но всё ж в усталости,
в болезнях,
в суете
Не забывайте вы о доброте.
|
* * *
Мне запах моря снится по ночам
И чаек крик,
настойчив и тревожен...
Волна качает старую печаль
И к берегу подходит осторожно,
Как будто хочет что-то рассказать.
И так доверчиво,
и так несмело
Она к моим ладоням подползла,
Как будто тоже
ласки захотела....
А я лежу на чистом берегу,
Волну ласкаю тёплыми руками,
Как будто счастье
село здесь на камень,
А я его тихонько берегу...
Качает море старую печаль,
Волна смывает
имена и даты...
Мне запах моря снится по ночам.
Так пахли твои волосы когда-то.
|
* * *
Человек изменился –
Нервы, что ли, сдают?
Даже самые близкие
Не узнают.
Может быть, подменили?
Только что-то не так:
Даже те, что любили,
Не узнают никак.
Человек изменился -
Самому не узнать.
Даже тот,
с кем сроднился,
Перестал понимать...
Где же этот
таинственный,
Самый главный причал,
Где бы кто-то
единственный
Человека узнал?..
Если что-то такое
Случится со мной,
Если я беспокойно
Приду к вам домой,
На меня вы взгляните,
Все дела отстраня.
Вы молчите, молчите,
Лишь узнайте меня.
|
* * *
Мы в жизни много делаем открытий,
И все преграды побеждает цель.
А иногда
при первом же отплытье
Садимся основательно на мель.
И никакого маяка не видно.
Но вдруг нас осеняет неожиданно,
Что главное –
не в том, чтоб не стоять,
А чтобы всюду что-то открывать.
И на мели
почувствовать отплытье,
И там, куда забросила судьба,
Вдруг сделать
величайшее открытье –
Открытье самого себя.
|
Берёза Она стояла у воды, Не чуяла беду. А долго ль было до беды В запущенном саду? Она стояла у пруда, Заросшего травой, И кралась чёрная беда С двуручною пилой. Стоял над садом пыльный зной, А пильщики не ждали: И зубья дрались с белизной, И зубья побеждали... Блестел на солнце свежий срез. Всё остальное – небыль. ... Из-под пенька на волю лез Зелёный стебель. |
* * *
Деревья в лунном свете по колено,
Прислушиваясь к шорохам, стоят...
Опять Бетховен раздвигает стены
Неумолимой музыкой сонат.
Кто говорил мне,
будто камни плачут?
Душа у камня –
камень за душой...
... Осенний парк.
И женщина в прозрачном,
И тот, кто для неё
ни капельки не значил,
А просто мысленно за нею шёл.
На плечи листья падали,
как ноты,
А он молчал и шороха не слышал.
А листья будто спрашивали:
«Кто ты?»
И удивлялись,
но шуршали тише.
А женщина прошла, не оглянулась.
Она по листьям шла –
луна бледнела.
Она бы и по нотам так же,
не волнуясь,
Прошла бы, если б были перед нею...
... Осенний парк.
Опять листы, как ноты.
Шуршат листы,
как будто – тот же миг.
Вот женщина прошла.
Но кто ты,
Что осторожно так обходишь их?
|
* * *
Волнует море
сильно и уверенно.
И отдаёшься морю:
на, волнуй!..
А женщина устало и потерянно
Смотрела на высокую волну.
Волна взмывала гребнем к горизонту,
И в светлых каплях был широкий путь.
И в каждой капле
отражалось солнце,
А в каждом солнце –
счастье чьё-нибудь.
А женщина устало и потерянно
Смотрела и была не здесь,
а вне,
Как будто что-то
собственное мерила
По этой высоте и глубине.
Волна качалась,
женщину качая, –
То поднимала, то кидала вниз.
А женщина волны не замечала,
Не ощущала холода и брызг.
А женщина устало и потерянно
Стояла без защитного щита.
И капли моря
горестно и медленно
Опять стекали в море –
по щекам.
|
Первая капель
Я обрастаю важными событьями,
Ногами загребаю мокрый снег.
А в окнах,
приготовленных к открытью,
Уже не зимний раздаётся смех.
И ветер по-особому запел –
У ветра тоже нынче вдохновенье...
И первая весенняя капель –
Как первая строка стихотворенья.
|
* * *
Наступит утро с птицами и солнцем,
И я опять на речку убегу.
Увижу пастухов –
мальчишек сонных,
Зелёный луг и стадо на лугу.
Река ещё
спокойна и прозрачна,
Лишь изредка услышишь тихий всплеск.
И кажется:
холодновато-мрачный
В такую рань стоит сосновый лес.
Перелетела вспугнутая птаха,
И грудь наполнил аромат сосны...
Я выйду в поле,
где полынью пахнет
И пастухи досматривают сны.
Коровы горделиво вымя носят,
И их мычанье слышно далеко....
А вечером мне женщина приносит
Целебное парное молоко.
|
* * *
Бывший мой любимый,
разве просто
Всё забыть?
Но всё забыть пора...
С женщиной, живущею напротив,
Я тебя увидела вчера.
Знаю, что улыбка выражала, -
Так ты улыбаешься, любя.
Как она уверенно держала
Под руку
счастливого тебя!
Ты, склонившись, объяснялся – явно.
Я-то знаю,
что ты говорил...
Знала бы она, что ты недавно
Не её,
меня боготворил...
Господи, как жить одной непросто –
Покупать самой себе цветы...
Женщина, живущая напротив,
Как узнать мне,
счастлива ли ты?
|
* * *
Как поветрие – поверье,
Как воробушки – слова.
Я, в который раз, наверно,
В наших спорах не права.
Только как с собою сладить,
Где найти мне силу ту,
Чтоб принять твою такую
Пребольную правоту?
Между нами – снова горы.
В гору тяжесть не поднять.
Ах, как горько, горько...
Горько!
Да некого целовать...
Как сгоревшие поленья,
Память переворошу.
Хочешь, стану на колени
И прощенья попрошу?
|
* * *
Да, дни идут.
И их, ушедших, жаль.
И побежал бы, кажется,
за ними...
Остынет боль.
Забудется печаль.
Весна так неожиданно обнимет.
Душа оттает
льдинкой на реке,
И я приду
с подснежником в руке.
|
Друзьям
Приходите ко мне
запросто,
Церемоний не разводя,
Когда надо вам будет спрятаться
От пурги или от дождя.
Белым днём или тёмной ночью –
Приходите,
когда захочется.
Разделите радость со мной.
И с бедой –
как к себе домой.
Я не буду вам досаждать,
Буду просто вас понимать.
Приходите ко мне разговаривать.
Приходите ко мне молчать.
|
Белые флоксы
Вошёл, запыхавшись от бега.
Ты не был здесь очень давно...
И флоксы
комочками снега
Мне кажутся через окно.
А в комнате музыка льётся,
И сбудется счастье сейчас...
Ах, август,
ах, белые флоксы,
Как веет прощаньем от вас!..
На осень ещё не похоже.
Не хочется думать о ней.
Ещё не похоже.
Но всё же
Нам стало немного грустней.
Но отчего?
Ведь любили
Друг друга мы тайно от всех...
А белые флоксы
так были
Похожи
в тот вечер на снег.
|
* * *
Вечерний небосвод
Опять горит пожарами.
Как много в этот год
Нам золота подарено!
И утром луч едва
Разбудит все улыбки,
А на ветвях листва –
Как золотые слитки.
И клён,
как юный витязь,
Идёт по речке вброд.
И паутины нити
Блестят,
как серебро.
Листвою ветви светят
И блёкнуть не хотят,
Как будто –
август месяц,
А вовсе не октябрь.
|
* * * Я стою на ветхом мостике Через речку-черноту. Волны, что же вы уносите От меня мою мечту? Волны скупо отражают Голубые небеса, Волны лето провожают Через мокрые леса. Руки стынут на перилах, Ветер ссорится с волной... Что ж ты, осень, натворила С голубой моей мечтой? |
* * *
Думала, что, может, стерпится.
Не стерпелось.
А потом:
«Уезжайте с лёгким сердцем,
Не жалейте ни о чём...».
Одиночества боялась,
Думала:
любовь – пустяк.
А на деле оказалось:
Без любви-то –
всё не так.
И для вас, мой дорогой,
Поцелуй – не дорогой.
Всё не так,
как у любимой,
Всё не так,
как у другой:
Не лучистые глаза,
Не прозрачная слеза,
Улыбаюсь невпопад...
Дальше-больше –
будет ад.
Нет, не слюбится,
не стерпится.
Нам расстаться – к лучшему.
Уезжайте с лёгким сердцем,
Возвращайтесь –
с любящим.
|
* * *
О, жалкость
и бесплодность слов!
Не успокоиться речами...
Придумала себе любовь
И ничего не замечаю.
Придумала себе свиданья,
И всё спешу,
спешу,
спешу.
Не замечаю опозданий
И ожидаю – не дышу.
Придумала себе печали,
Что без тебя мне жизни нет.
Наивная!
А за плечами –
Давным-давно не двадцать лет.
Простится ль мне
моя наивность?
Всё, что придумано, – пустяк...
И лишь одно –
твою взаимность
Я не придумаю никак.
|
* * *
Какой опять разброд в умах!
А в душах царствует смятенье.
Неужто ожидает крах
Последующее поколенье?
Не быть, как все!
Как все?
Не быть!
И – проклято единогласье.
И – рухнуло всё в одночасье,
И – ну историю хулить!
Телега прошлого прочна,
И как ей ни сшибай колёса,
Как ни толкай её с откоса,
Не станет кораблём она...
В порыве разорвав рубаху,
Не быть, как все, -
ещё не цель.
И как бы со всего размаху
Корабль не посадить на мель.
Ведь отличиться так легко
«Лица не общим выраженьем»...
Но до эпохи Возрожденья –
Так далеко.
Так далеко.
|
* * *
Удар судьбы –
опять ничком в кровать?
Нет, научилась я не унывать...
Душа вспорхнёт не пойманною птицей,
В который раз
судьбе не покорится.
И снова сбросит собственное бремя.
А там, глядишь, и подоспеет время –
Единственный
надёжный врач,
Который лечит нас от неудач.
И странной покажусь я вам, наверно,
Если скажу, что жить
не так уж скверно.
Стареем мы?
Стареем.
Ну и что же?
Чем старше тело,
тем душа моложе.
|
* * *
Играет ветер круговой,
И рваные танцуют тучи.
Кто завернёт ко мне домой?
Я грею чай на всякий случай.
Прислушиваюсь к голосам –
То за окном, а то за дверью.
Я вашей памяти воздам.
Воздайте моему доверью.
Себе скажу лишь:
«Не моги
Позволить зародиться злости».
И вот –
на лестнице шаги...
Это пришли к соседям гости.
|
* * *
Неимоверно много утекло...
Воды?
Нет, не воды,
а жизни...
Все мысли –
о страданиях Отчизны.
Хлеба созрели – на душе тепло.
Но не отдал ли каждый колосок
Заранее
живительный свой сок?
Что остаётся нам от урожая?
Одна стерня –
от края и до края.
И поле чёрное,
остатками шурша,
Напоминает нынче поле брани,
Где завтра
брата брат
или убьёт иль ранит,
И обольётся холодом душа.
... Седеют раньше времени виски.
На поле выжженном не зреют колоски.
Опять детей оплакивает мать...
А душу-то
когда отогревать?
|
Памяти Марины Цветаевой
От века Марине –
лишь половина.
Анастасия, дай Бог, доберёт...
В Анастасии
живёт Марина:
Малая толика, но живёт.
Тяготы вместе не переносили –
Жизнь разлучила навек,
не на миг.
Ходит по улицам Анастасия,
Ходит по улицам –
за двоих.
Ветер качает старую, слабую,
Листья осенние гонит легко.
Может, какой долетит
до Елабуги.
Но до Елабуги –
так далеко.
Там, на чужбине,
судьба довершила
Несправедливое дело своё.
Предполагаемая могила...
Верится –
это могила её:
Зелень на фоне ультрамарина.
Тянется, тянется к небу сосна:
Это встаёт из могилы
Марина.
Это на волю выходит она.
Как и хотела, -
тело истлело...
Так неужель за душой –
ни гроша?
Угомонилась, перекипела...
В строчках бессмертных –
бессмертна душа.
Некому высказать боль и обиду,
И палачам
не предъявится счёт.
Все, кого знала,
скрылись из виду...
Анастасия навстречу идёт.
|
* * *
Зимой и летом, в слякотную осень,
Весной, когда черёмуха цветёт,
«Дай, Бог! Дай, Бог!», -
мы ежедневно просим,
Не думая:
а где же Бог возьмёт?
Полно в желудках.
В душах – пусто-пусто.
Дай, Бог, дай, Бог,
побольше наскрести...
Грешим, надеясь:
Бог нам всё отпустит,
Лишь походя свой лоб перекрестим.
Так и живём –
не сёстры и не братья.
Живём не благостно,
а суетясь, спеша.
Лишь иногда перед Святым Распятьем
Вдруг просветлеет тёмная душа.
Я заповедь святую не нарушу.
Встав на колени, не прошу я:
«Дай!».
На, Господи,
и плоть мою, и душу!
На, Господи!
И страждущим раздай!
Хоть одного из грешников спасая,
Я крест свой на Голгофу подниму.
Пройду все испытанья, не стеная,
Когда бы это помогло ему
Возвысить душу,
но не искушаться
И не порвать связующую нить...
Дай, Бог, мне силы это совершить.
Дай, Бог, Дай, Бог,
ещё в живых остаться.
|
Виденья
Опять мне видится в туманном,
Давно прожитом далеке:
Идёт любимый
гостем званым
С букетом ландышей в руке.
И домик мой с дырявой крышей
Вдруг становился
шире, выше.
И от щедрот родной земли
Деревья пышные цвели...
Да было ль это?
Было, было!
Вот только жаль,
что всё прошло.
Деревья выглядят уныло,
Дорогу к дому замело.
Окно подёрнуто туманом,
Но вижу, вижу вдалеке:
Идёт любимый
гостем званым –
Седой и с посохом в руке.
|
Будущим друзьям
Мы пока ещё не знакомы,
Но давно уже верую я:
По неписанному закону
В наши двери стучатся
друзья.
Будет дождь или будет вьюга,
Чей-то голос мне скажет:
«Иди!».
Мы пока
не знаем друг друга,
Наши встречи ещё впереди.
И однажды я выйду из дому
И запомню тот день и час...
Мы пока ещё
не знакомы,
Я пока
лишь предчувствую вас.
|
* * *
То вспышки света вдруг,
то тени.
Цветам то вянуть, то цвести.
Душа художника –
в смятенье:
Как всё на холст перенести?
Он не впервые обнаружит
На небе необычный цвет.
Нарисовать?
Но красок нужных,
Наверное,
в палитре нет.
Что вечно –
то непокорённо.
Всегда реальны чудеса.
Художник одухотворённо
Раскроет душу и глаза.
И чем-то колдовским повеет
Опять с кленового куста.
Нарисовать?
Так не поверят,
Что есть такая красота.
|
На станции «Лихая»
Какие это парни были!
В них сила била
через край,
Когда на станции грузили
Грузинский ароматный чай.
Ах,
эта станция «Лихая»!
И у парней –
такой размах,
Что я стою и замираю
С невысказанным на губах.
А эти парни у вокзала
Кидали ящики,
как мячики.
И рядом женщина сказала:
«Какие здесь лихие мальчики!»...
Но вот закончилась погрузка,
И до отхода – пять минут.
И мне немножко стало грустно,
Что вот сейчас
они уйдут.
Но вдруг один,
как бы нечаянно,
Среди вокзальной суеты
Взглянул глазами,
цвета чая –
Крепчайшего, до черноты.
Смотрел, смотрел,
не отрываясь,
Сквозь синий сигаретный дым...
Но мой вагон поплыл, качаясь,
А парень...
побежал за ним!
Бежал легко, шутя
и просто
С вагоном наперегонки...
Ах, поезд, поезд,
быстрый поезд,
И взмах чуть видимой руки...
Мелькают тоненькие веточки
Под звук прощального гудка,
Как будто это
чьи-то весточки
Приходят мне издалека.
|
Гостеприимство
Гостеприимным быть
не просто,
Хоть на пороге гость уже:
Не выйдет
искреннего тоста,
Когда нам гость
не по душе.
Конечно, так или иначе,
А всё ж придётся
стол накрыть.
Но стол накрыть –
ещё не значит
Гостеприимство проявить.
Так просто –
накормить досыта.
Но –
чтоб душа была открыта,
Чтоб не был занят ты
другим.
И чтобы гость был
дорогим.
|
* * *
Ещё с одной весной рассталась.
В душе моей –
такая тишь.
«Ну, не грусти,
ещё не старость», -
Ты в утешенье говоришь...
Не утешай.
Я понимаю:
Ни дней, ни лет
не удержать.
Глаза я к небу поднимаю –
Мне птицей хочется летать.
Гляжу на лес,
гляжу на поле,
На лица встречные гляжу,
Но у кого какая доля –
Давно по виду не сужу.
«Ты думаешь,
мне сколько лет?».
Невнятным был его ответ.
Она сама ему сказала:
«Хочу летать,
да крыльев нет»...
Машу отчаянно рукою
Я догорающему дню,
Бегу вдогонку за весною,
Но знаю, что не догоню.
Хороший сохраняю вид.
Но что же так душа болит?
Ведь кажется,
такая малость –
Ещё с одной весной рассталась.
|
* * *
Твой профиль еле различим,
И нервы в узел –
туго-туго...
Мы несколько часов молчим:
Нам нечего сказать друг другу.
Я виновата.
Я права.
Ты виноват.
И не виновен.
Не воробьи твои слова,
Да только час для них неровен.
Мои слова
не возвратить.
И мы заговорим не скоро.
Конечно,
мы забудем ссору.
И лишь любовь не возродить.
|
Холодно!
Сжимает сердце
безотчётный страх.
Январь, какую мне припас отраву?
Ты редким гостем был в моих стихах,
Теперь ты в них
хозяйствуешь по праву.
Тепла остаток прогоняешь прочь.
Со всех сторон
сквозняк грозит простудой.
Я есть.
Была.
А призрачное «буду»
Порывом ветра заглушает ночь.
И где-то,
в замороженном сознанье,
Мелькнёт лица смятенного овал...
Последнее чудесное созданье –
Цветы, что мне
январь нарисовал.
|
* * *
Женщина по улице идёт.
Женщина,
ты мне совсем чужая.
Но тебя так часто я встречаю -
Каждый день,
уже который год.
Помню я,
как ты была горда!
Что ж глазам сегодня не подняться?
Вижу я:
сегодня ты одна –
Так легко об этом догадаться...
Снег на землю падает и падает,
День за днём идёт,
идёт,
идёт...
Ничего бы всё.
Вот только память
Позабыть о прошлом не даёт.
У тебя теперь –
всё будни, будни,
И во всех углах таится жуть.
Женщина,
я утешать не буду.
Видишь вот –
я мимо прохожу.
Мимо прохожу,
но знаю, знаю:
Ты теперь живёшь в моей судьбе.
Милая, теперь ты
не чужая.
Только чем я помогу тебе?
|
* * *
Мне страшно в этой комнате большой.
И света нет –
какая-то поломка.
Ну, постучите кто-нибудь живой,
Хотите – тихо,
а хотите – громко.
Стучите все,
кому сейчас печально,
Стучите все,
кто весел в этот час.
Я в русской печке вскипячу вам чаю,
Все свечи в доме
я зажгу для вас.
Подброшу дров,
чтоб было потеплее,
Сниму нагар,
чтоб было посветлей.
Но что же вы?
Стучите же скорее!
А то мне очень страшно без людей...
«Мы не знакомы даже», -
кто-то скажет.
Как не знакомы?
А метель-то выла,
Вы помните,
вам как-то страшно было?
Так это я тогда к вам приходила.
|
* * *
От судьбы куда же деться?
Только хочется суметь
Возвратить кусочек детства
И задорно песни петь:
«Ну-ка, солнце,
ярче брызни,
Золотыми лучами обжигай!»...
С кем ещё я встречусь в жизни
И в какой поеду край?
Загудит гудок протяжно,
Неизвестностью маня.
Нынче руку
кто протянет?
Завтра
кто предаст меня?
И кому опять поверю?
С кем я радость разделю?
С кем оплачу я потерю
И кому скажу
«Люблю»?
Переезды, полустанки,
Стук колёс:
опять, опять...
Бродит в поезде цыганка,
Предлагает погадать.
Погадай,
моя ровесница,
Ну, а я –
не поскуплюсь.
На какой ступеньке лестницы
В этой жизни оступлюсь?
Ты сейчас мне скажешь,
знаю,
Что меня король мой ждёт,
Только скоро дама злая
Мне дорогу перейдёт...
Нет, не надо мне
об этом!
Ты мне лучше нагадай
Не закаты, а рассветы,
Не на день,
а на года.
Чтобы в жизни беспечальной
Дружбу старую сберечь,
Нагадай
дороги дальней,
Нагадай
счастливых встреч.
|
* * *
И голос тревожный разбился о ночь,
И «скорая помощь»
не может помочь.
Не спите,
не спите спокойно, когда
У вашего друга случилась беда.
Вы время для друга не бойтесь терять,
Он после поможет его наверстать.
Не сетуйте,
если вас ночью разбудят:
Не будет потерь –
и находок не будет...
А ветер-предатель
свалить норовит,
Как будто бы к другу идти не велит.
Ползите!
Пусть руки и ноги в крови,
Ведь это сейчас –
испытанье любви.
Пусть вас не коснётся худая молва,
Пусть в горле застрянут пустые слова.
Не надо страшиться
ни сплетен, ни будней –
Без будней и праздников в жизни не будет.
И если у вас приключится беда,
От прежних удач –
ни следа, ни следа,
Отбросьте сомнение горькое прочь.
Вы слышите?
Дверь открывается в ночь.
|
* * *
В троллейбусе, в автобусе
Толкаются, сжимают
А это значит,
попросту,
Что я ещё живая,
Что чувствую и мучаюсь –
Рай с адом пополам.
Хочу, конечно, лучшего
Себе, своим друзьям.
Но вопреки сомнениям,
И бедам, и заботам
Откроется такое
За ближним поворотом,
Что сердце вдруг забьётся
И счастьем обожжёт.
А что случилось?
Просто
вовсю сирень цветёт.
|
Сонет фортуне Фортуна, где глаза твои? Мне кажется, что ты ослепла... Открывши мне источник пепла, Огня источник не таи. Мне предстоят ещё бои. И чтоб душа моя окрепла, Живой водою напои, Дай выйти из огня и пепла. И повернись ко мне лицом – Остаток жизни невесом. Не жди губительно срока, Чтоб доброта не вышла боком, Чтоб ты, фортуна, колесом Вдруг не задела ненароком. |
Сонет смирения Когда беды не миновать, И письма брошены в корзину, Про золотую середину Почаще б надо вспоминать. Мечом что бестолку махать, Упрёки посылая в спину!.. Я прощена наполовину, Меня не надо защищать. Теперь не о защите речь: Ведь я уже не протестую, Рукой и сердцем голосую, Смиренно опуская меч, - За середину золотую, Которой смела пренебречь. |
Сонет осуждения Кто может с лёгкостью сказать, В согласье ли душа и тело?.. Как мы горазды осуждать, Не потрудившись вникнуть в дело. Грехи чужие посчитать Берёмся без оглядки, смело... Молва с три короба напела, И от неё не убежать. Опять - на скользком полозу Полутеатра, полурынка... Поистине: в чужом глазу Заметна малая соринка... В чужом соринку видим, но В своём не видим и бревно. |
* * *
Да, это, видимо, судьба,
Её святое провиденье:
Не позовёт того труба,
Кому –
иное назначенье.
И не придёт до срока смерть,
Своей косой тебя не тронет.....
Кому назначено
сгореть,
Тот, безусловно,
не утонет.
|
* * * В пучину, в бездну – всё равно ко дну... И проступает вырожденья метка, Когда потомки осуждают предков, Свою никчёмность ставя им в вину. Молотит время новую копну И подменяет ржавою монеткой Богатство. Дерево – сухою веткой, А ветер гонит мутную волну. Пришельцы чертят хитрые круги, Не за горами – новые напасти... Лежат судьбы обугленные части, И слышен голос: «Боже, помоги Прозреть хотя бы у последней кромки, Где все равны – и предки, и потомки. |
* * * Готовые за правду крест нести, Одни творят спасительное слово, Другие, сребренник зажав в горсти, Строчат доносы – это всё не ново. Одни в заботе – шкуру бы спасти! Для этого уже на всё готовы: И разрушенье в доблесть возвести, Свободою провозгласить оковы. Слывёт за храбреца вчерашний трус, Под «злобу дня» подстраиваясь ловко. ... Окончен век. Идёт перелицовка – До времени змея таит укус. И пребывают в панике творцы, И рушатся и храмы, и дворцы. |
Памяти Игоря Талькова Ушёл певец. И не вернётся он. Не состоится новое свиданье. Осиротевший чёрный микрофон Ещё хранит тепло его дыханья. Орёл на взлёте наповал сражён. «Охотник» понесёт ли наказанье? Иль он защитой прочной ограждён?.. Не может быть злодейству оправданья! Мешал кому-то праведный творец. Он песнями сражался за Россию. Курки взводили чёрные «мессии», И вот – освободились, наконец... Но светится души его основа В соединенье музыки и слова. |
* * *
Весенний аромат вдохни –
Природа обновилась снова.
И снова пишутся стихи:
Строка - к строке
и слово – к слову.
И вдохновенье, словно ток,
Пронзит, снесёт мосты и рифы.
На веточке –
к листку листок,
В стихотворенье –
рифма к рифме.
И в этом выплеске души
Дай, Бог, найти
единоверца...
Стихотворенье допиши:
Рука – к руке
и сердце – к сердцу...
Струна, как ниточка, тонка,
Мелодией трепещет нервной.
И вот –
последняя строка,
Которая приходит первой.
|
* * *
Два маяка сегодня у меня.
Мне душу согревают два огня:
Большой – от печки,
маленький – от свечки.
Два маяка сегодня у меня.
А за окном беснуется пурга.
Мой дом не существует
для врага,
Но друга обогреет мой очаг.
И скажет друг:
«Уютней при свечах...
Устал от пустословья и безделья,
Они сразят быстрей любого зелья.
Дай отдохнуть от этой чепухи.
Согрею душу –
напишу стихи...».
И капнет воск горячий на ладонь,
И сердце отзовётся на огонь...
Перед великим именем -
ПОЭТ
Опять уверую:
всё – суета сует.
|
* * *
Когда на сердце ляжет тень,
Не поддавайтесь,
просто верьте,
Что после ночи будет день...
Всё поправимо, кроме смерти.
Пусть горечи и неудачи
Не каждый раз проходят мимо.
Да и не может быть иначе...
Всё,
кроме смерти,
поправимо.
Измена, кража
иль развод –
Всё перемелется, поверьте:
Всё поправимо,
кроме смерти, -
Она ведь взяток не берёт.
|
* * *
Конечно, в прошлом
лучшие года.
Как я живу
и как жила тогда?
Живу поэзией.
И если б не она,
То красота мне не была б видна.
Всего досталось мне –
находок и потерь...
Как я жила
и как живу теперь?
Живу стихами.
Если б не они,
Какими мрачными казались бы мне дни.
|
* * *
Мне везёт на хороших людей –
Бескорыстие их
очевидно.
И кому-то, быть может, завидно:
Мне везёт на хороших людей.
Говорят:
«Не имей сто рублей,
А имей сто друзей...».
Разве деньги заменят людей?
Если в дом наш нагрянет беда,
Не спасут нас рубли никогда.
Словно тысячи тёплых лучей
От хороших исходят людей.
Ты кому-то в несчастье помог?
Значит, ты уже
не одинок...
Никаких мне не надо похвал,
Только б кто на заре моих дней
После встречи
со мною
сказал:
«Мне везёт на хороших людей...».
|
* * *
Всё – будто вчерашнее,
Больно смотреть...
Нет, самое страшное –
Это не смерть.
Вчера молодою
Знакомым казалась...
Да, самое страшное –
Всё-таки старость.
«Дай, Бог,
не свихнуться!» –
Об этом молю.
Не дай захлебнуться
Любви кораблю.
Смешно же молить:
«Оставь меня юной...».
Дай, Бог, сохранить
Милосердье и юмор!
|
